У берега стоял на якоре великолепный галеас. Судно готовилось к отплытию, и на его борту царила невообразимая суматоха. По сходням сновали носильщики, перетаскивая на борт бочки с водой, корзины с провизией, бочонки с порохом и другие необходимые в плавании грузы. Когда паша и его спутники подошли к сходням, по ним спускались четверо негров. Они шли медленно, слегка пошатываясь под тяжестью огромной корзины из пальмовых листьев.
На юте стояли Сакр-аль-Бар, Османи, Али, Джаспер-рейс и несколько офицеров. Между скамьями гребцов расхаживали два боцмана-отступника — француз Ларок и итальянец Виджителло, которые уже два года были неизменными участниками походов Сакр-аль-Бара. Ларок наблюдал за погрузкой и зычным голосом командовал, где поставить корзины с провизией, где бочки с водой; бочонки с порохом он распорядился поместить у грот-мачты. Виджителло проводил последний досмотр рабов на веслах.
Когда пальмовую корзину перенесли на судно, Ларок приказал неграм оставить ее у грот-мачты. Но здесь вмешался Сакр-аль-Бар и велел поднять корзину в каюту на корме.
Как только паша спешился и вместе со своими спутниками остановился у сходней, Марзак вновь стал уговаривать отца принять на себя командование походом, а его взять лейтенантом и преподать ему первые уроки морского дела.
Асад с любопытством посмотрел на сына, но ничего не ответил и ступил на борт галеаса. Марзак и все остальные последовали за ним. Только теперь Сакр-аль-Бар заметил пашу и поспешил ему навстречу, чтобы приветствовать его на своем судне. Корсара охватило неожиданное беспокойство, но ни один мускул не дрогнул на его лице, а взгляд был, как всегда, надменен и тверд.
— Да осенит Аллах миром тебя и дом твой, о могущественный Асад. Мы собираемся поднять якорь, и с твоим благословением я выйду в море со спокойной душой.
Асад был удивлен. После вчерашней сцены подобная невозмутимость и выдержка казались невероятными. Объяснить их можно было только тем, что совесть Сакр-аль-Бара действительно чиста и ему не в чем упрекнуть себя.
— Мне посоветовали не только благословить это плавание, но и возглавить его, — произнес паша, внимательно глядя на Сакр-аль-Бара.
Глаза корсара блеснули, но других признаков тревоги Асад не заметил.
— Возглавить? — переспросил Сакр-аль-Бар. — Тебе? — И он весело рассмеялся.
Этот смех был тактической ошибкой, он только подлил масла в огонь. Асад медленно пошел по шкафуту и, остановившись у грот-мачты, заглянул в лицо Сакр-аль-Бару, который шел рядом с ним.
— Что насмешило тебя? — резко спросил паша.
— Что? Нелепость этого предложения, — поспешил ответить Сакр-аль-Бар. У него не было времени подыскать более дипломатичный ответ.
Лоб Асада прорезала глубокая складка.
— Нелепость? В чем же его нелепость?
Сакр-аль-Бар поспешил исправить ошибку:
— В предположении, будто детская забава достойна того, чтобы ты — Лев Веры — тратил на нее силы и выпускал свои смертоносные когти. Чтобы ты — герой сотен славных сражений, в которых принимали участие целые флотилии, — вышел в море ради ничтожной стычки одного галеаса с какой-то испанской галерой! Это было бы недостойно твоего великого имени и унизительно для твоей доблести. — И Сакр-аль-Бар махнул рукой, словно не желая больше говорить о пустяках.
Асад не сводил с корсара холодного взгляда, лицо его было непроницаемо, как маска.
— Однако вчера ты думал иначе, — заметил он.
— Иначе, господин мой?
— Еще вчера не кто иной, как ты, уговаривал меня не только отправиться в плавание, но и возглавить его, — напомнил Асад, четко выговаривая каждое слово. — Ты сам пробудил во мне воспоминания о тех далеких днях, когда с саблей в руке мы бок о бок сражались с неверными. Кто, как не ты, умолял меня отправиться вместе с тобой? А сейчас… — Асад развел руками, и его взгляд зажегся гневом. — Чем вызвана подобная перемена?
Сакр-аль-Бар понял, что попался в собственные сети, и ответил не сразу. Он отвел глаза и увидел красивое раскрасневшееся лицо Марзака, стоявшего рядом с отцом, увидел Бискайна, Тсамани и других спутников паши, в изумлении уставившихся на него; заметил, что слева от него несколько прикованных к скамье гребцов подняли угрюмые, опаленные солнцем лица и с тупым любопытством смотрят в их сторону. Стараясь казаться спокойным, он улыбнулся:
— Пожалуй… Пожалуй, я догадываюсь о причине твоего вчерашнего отказа. А в остальном… я могу лишь повторить то, что уже сказал: дичь недостойна охотника.
Марзак язвительно усмехнулся, как бы намекая, что он все понял. К тому же он решил — и не без основания, — что своим странным поведением Сакр-аль-Бар добился того, чего не сумел бы добиться никакими уговорами. Он явил Асаду ад-Дину знамение, которого тот искал. И действительно, именно в эту минуту Асад твердо решил возглавить поход.
— Мне ясно, — улыбнулся паша, — что мое присутствие на судне нежелательно. Ну что ж, очень жаль. Я слишком долго пренебрегал отцовскими обязанностями и намерен наконец исправить свою ошибку. В этом плавании, Сакр-аль-Бар, мы составим тебе компанию. Командование я беру на себя, а Марзак будет моим учеником.
