Наткнувшись на люк, прикрывавший ведущий внутрь судна трап, Конан и Акеба переглянулись; затем, резко отбросив крышку, киммериец со звериным рыком бросился вниз.
В уютной каюте, освещенной масляной лампой, потягивая вино, сидели четыре человека – судовые офицеры. Кубки полетели в стороны. Руки моряков потянулись к мечам. Но Конан быстро прервал столь опасные действия.
Ударом тяжелого кулака в ухо он уложил на пол одного из сидевших за столом. Нос другого хрустнул под вторым кулаком киммерийца. Сильный пинок настиг третьего, который согнулся пополам, так и не успев выпрямиться, вставая из-за стола.
В эту секунду меч Конана вылетел из ножен и застыл у самого носа четвертого моряка. Изумрудная серьга в ухе и толстая золотая цепь на шее ясно указывали на то, что он – капитан судна. Капитан так и застыл, не успев и наполовину вытащить свой меч из ножен.
— Вы все мне не нужны, – рявкнул Конан, – так что выбирай.
Нерешительно облизнув губы, капитан посмотрел на своих приятелей. Двое все еще неподвижно лежали на полу, один дергался в приступе тошноты.
— Ничего у тебя все равно не выйдет, – хрипло сказал капитан. – Команда раздерет тебя и твоих приятелей на куски и развесит мясо на реях.
Однако он благоразумно убрал руки от оружия.
— Интересно, зачем я был тебе нужен? – усмехнулся Акеба, сидя на верхней ступеньке трапа. – Ты и один прекрасно справился.
— А если бы их было пятеро? – ответил Конан с улыбкой, от которой капитан вздрогнул.
— Акеба, тащи сюда Шарака. Тут тепло. И посмотри, как там дела у остальных.
Туранец со вздохом вылез обратно под дождь, а Конан вновь сосредоточил все внимание на капитане.
— Когда должны вернуться те, кто тебя нанял?
— Я сам по себе, приторговываю помаленьку...
Острие меча коснулось губ капитана. Тог скосил глаза и, глотнув, попытался отодвинуться назад. Конан равномерно двигал меч вслед за ним.
— Они не сказали. Мне приказали ждать столько, сколько потребуется. Мне было не до споров и не до выяснения подробностей.
При этих воспоминаниях лицо моряка побледнело. Он замолчал, явно переживая, что сболтнул лишнее.
Пока Конан гадал, чем же так запугали капитана его пассажиры, люк снова открылся, и в него ввалились Тамур и Акеба. Туранец почти тащил на себе Шарака. Усадив старика на скамейку, он налил ему вина. Старый астролог припал к спасительному напитку. Тамур, задержавшись под люком, вытирал кинжал о свою куртку.
Увидев кинжал, киммериец с трудом подавил проклятия, готовые сорваться с его языка.
— Я же сказал, что моряки нам нужны живыми, Тамур. Скольких вы убили?
— Двоих, киммериец. Всего двоих. Еще одного малость поцарапали. Но они же сопротивлялись. Так что мы были вынуждены. Сейчас мои ребята караулят остальных. Там их не меньше дюжины.
— Я же просил: кулаки и рукоятки, – вздохнул Конан. – Шарак, как ты себя чувствуешь?
— Спасибо, намного лучше. Ясбет здесь?
Конан покачал головой.
— Ничего. Мы подождем, пока ее доставят сюда.
— А потом – за Джандаром, – прошептал Шарак, и Конан словно эхо откликнулся:
— За Джандаром.
Тамур все не мог успокоиться и обиженно повторил:
— Они же сопротивлялись. Да их там полно. Управятся.
Никто даже не посмотрел на него. Тогда гирканиец продолжил:
— Слушайте, я тут спустился на палубу к гребцам, ну, чтобы посмотреть, не спрятался ли кто-нибудь из этих водяных крыс среди рабов. И знаете, кого я там нашел? Байана. Ну, того самого, с другого корабля. Сидит себе, закованный, как и все другие гребцы.
Запрокинув голову, Тамур громко засмеялся, словно только что рассказал приятелям забавнейшую историю.
Конан удивленно поднял брови. Байан здесь? В цепях?
— Приведи его сюда, Тамур! Быстро! – рявкнул киммериец так, что гирканиица как ветром сдуло в люк.
— Акеба, свяжи ты этих, – Конан кивнул головой в сторону зашевелившихся офицеров, – чтобы больше не волноваться из-за них.
Подгоняя острием меча, Конан заставил капитана лечь на палубу. Задыхаясь от гнева, моряк подчинился.
К тому моменту, когда офицеры (один из которых так пока и не пришел в сознание) были крепко связаны, Тамур вернулся, ведя за собой Байана. Тот стоял, закованный в кандалы, опустив голову, и исподлобья глядел на Конана.
Киммериец передвинул скамью и сел, на нее. Свет от лампы отразился в клинке его меча.
— Ну, и как ты здесь оказался, Байан?
— Я пошел погулять по берегу и заблудился, – пробормотал матрос, – а этот мерзавец схватил меня. Среди моряков есть неписаный закон... а они приковали меня к веслу и еще отходили хлыстом, когда я возмутился.
— Что случилось на «Танцующей»? Я не верю, что ты просто пошел погулять.
Байан переступил с ноги на ногу, звякнув цепями, но ничего не ответил.
— Что ж, наверное, придется попросить Акебу, чтобы он подогрел для тебя кое-какие из его железяк. Тогда ты, наверное, заговоришь.
От неожиданности Акеба заморгал, но, сообразив, в чем дело, состроил страшную злобную рожу.
