– Но если леди отказывается слушать то, что уже известно о нем, едва ли на нее повлияют новые открытия.
– Как знать, Уотсон, как знать. Сердце и разум женщины всегда были неразрешимой загадкой для мужчины. Женщина способна простить и даже оправдать убийство, а вот какая-нибудь мелочь, глядишь, и заставит ее дрогнуть. Барон Грюнер сказал мне…
– Так вы говорили с ним?!
– Ах, ну да, конечно же, я ведь не поделился с вами своими планами! Мне захотелось поближе познакомиться с этим человеком. Хотелось встретиться с ним с глазу на глаз и посмотреть, что он собой представляет. Я дал задание Джонсону, а сам нанял кеб и отправился в Кенсингтон. И нашел барона в самом прекрасном расположении духа.
– Он узнал вас?
– Ну, это не составляло особого труда, тем более что я отправил ему карточку. Великолепный противник: холоден как лед, голос – бархат и шелк, прямо как у ваших модных консультантов. И при этом ядовит и опасен не менее кобры. Породистый тип, настоящий аристократ преступного мира: любезно предлагает чай, а сам уже вырыл тебе могилу. Да, я доволен, что мы занялись бароном Адельбертом Грюнером.
– Вы как будто упоминали о его хорошем настроении?
– Просто мурлыкающий кот, заприметивший хорошую жирную мышку. Знаете, Уотсон, вальяжность и любезность иных людей гораздо опаснее прямолинейной грубости простых душ. Да и встретил он меня довольно необычными словами. «Так и знал, что мы рано или поздно увидимся, мистер Холмс, – сказал он. – Вас, несомненно, нанял генерал де Мервилл, стремящийся помешать моему браку с его дочерью Вайолет. Я прав?» Пришлось признаться, что это именно так.
«Но, мой дорогой, – заметил он, – вы все равно ничего не достигнете, только навредите своей безупречной репутации. Это не тот случай, где вам удастся преуспеть. Напрасный труд. Да еще, не дай Бог, нарветесь на какую-нибудь неприятность. Очень советую вам немедленно оставить это дело».
«Занятно, – заметил я, – но именно такой совет я собирался дать вам. Всегда знал, барон, что человек вы умный, и личное впечатление лишь подтверждает это. Так что давайте говорить начистоту, как мужчина с мужчиной. У меня нет ни малейшего желания ворошить ваше прошлое и создавать тем самым для вас нешуточные проблемы. Все это позади, жизнь у вас теперь спокойная и приятная. Но если вы не отступитесь от своих намерений относительно этой девицы, обещаю, поднимется буря. И вы наживете немало самых влиятельных врагов, что сделает ваше дальнейшее пребывание в Англии невозможным. Стоит ли того игра? Вы поступите весьма разумно, даже мудро, оставив Вайолет в покое. Вряд ли вам будет приятно, если ей станут известны кое-какие факты из вашей биографии».
Напомаженные кончики усов барона торчали вверх, как усики-антенны какого-нибудь насекомого. И пока он меня слушал, они подрагивали от еле сдерживаемого смеха. А потом он не выдержал и тихо захихикал: «Вы уж извините, мистер Холмс, за этот смех, но, знаете, и впрямь смешно видеть, как вы пытаетесь играть, не имея козырей на руках. Вряд ли кто-либо способен произнести более убедительную речь, но все равно она патетична до отвращения. Никаких стоящих карт на руках у вас все равно нет, мистер Холмс. Разве что сущая мелочь».
«Это вы так думаете».
«Не думаю, а знаю. И мне незачем вас бояться и стесняться тоже нечего, а потому буду с вами предельно откровенен. Мне несказанно повезло: я завоевал любовь и полное доверие этой дамы. И это несмотря на то что я честно поведал ей о малоприглядных событиях из моего прошлого. Я также предупредил ее, что некие подлые и злонамеренные душонки – надеюсь, вы понимаете, что речь идет о вас, мистер Холмс, – будут приходить и говорить обо мне разные гадости. И объяснил своей невесте, как следует обращаться с такими людьми. Вы когда-нибудь слышали о гипнотическом внушении, мистер Холмс? Что ж, теперь можете убедиться, как оно действует. И поймете, что сильный мужчина, настоящая личность, может владеть даром внушения, не прибегая к вульгарным мелким уловкам и обману. Так что она вас ждет и, не сомневаюсь, согласится принять, поскольку во всем подчиняется воле отца, за исключением одного небольшого обстоятельства».
Вот так, Уотсон, добавить мне нечего. С этим я и вышел, изо всех сил стараясь сохранять достоинство. И уже взялся за ручку двери, как вдруг он остановил меня.
«Кстати, мистер Холмс, – спросил Грюнер, – а вы слышали о Ле Бруне, французском агенте?»
«Да».
«Знаете, что с ним приключилось?»
«Слышал, будто на него напали и избили какие-то разбойники на Монмартре. Оставили калекой на всю жизнь».
«Совершенно верно, мистер Холмс. По странному совпадению он тоже попробовал влезть в мои дела всего неделю назад. Так что не стоит, мистер Холмс, не советую вам повторять его ошибку. Несколько человек уже убедились, к чему это может привести. Послушайтесь меня, идите своей дорогой, а я пойду своей. Всего вам хорошего!»
Вот так, Уотсон. Теперь вы знаете все.
– Да, опасный тип этот Грюнер.
