Глаза Холмса, устремленные на Сильвиуса, сузились и угрожающе сверкнули, как стальные острия.
– Я вижу вас насквозь, как будто вы стеклянный.
– В таком случае вы видите, где бриллиант.
Холмс радостно хлопнул в ладоши и затем выразительно поднял палец.
– Итак, вы знаете, где он, вы это сами признали.
– Ничего я не признавал.
– Послушайте, граф, если вы будете благоразумны, мы сможем заключить сделку, а иначе вам не поздоровится.
Граф Сильвиус вперил взор в потолок.
– Кто же кого запугивает – вы меня или я вас?
Холмс посмотрел на него в раздумье, словно гроссмейстер, собирающийся сделать решающий ход. Затем он выдвинул ящик стола и достал оттуда толстый блокнот.
– Знаете, что у меня в этой книжечке?
– Понятия не имею, сэр.
– Вы.
– Я?
– Да, сэр, вы! Вы тут весь – каждый шаг вашей гнусной и преступной жизни.
– Подите вы к черту, Холмс! – вскочил граф, сверкнув глазами. – Не выводите меня из терпения.
– Тут все записано, граф. Все, что касается смерти старой миссис Гаролд, оставившей вам свое владение в Блимере, которое вы так поспешно проиграли.
– Что за чушь!
– И вся история мисс Минни Уоррендер.
– Бросьте! Вы ничего из этого не выжмете.
– И много еще чего, граф. Ограбление в экспрессе по пути на Ривьеру 13 февраля 1892 года. И подделка чека Лионского банка в том же году.
– Ну уж тут вы ошиблись.
– Значит, я не ошибся во всем остальном. Послушайте, граф, вы ведь играете в карты. Какой смысл продолжать игру, если вы знаете, что у противника все козыри?
– Какое отношение имеет вся эта болтовня к драгоценному камню?
– Терпение, граф. Умерьте свою любознательность! Позвольте уж мне изложить дело со свойственной мне дотошностью. Все это улики против вас. Но, помимо этого, у меня есть еще неоспоримые улики по делу о бриллианте и против вас и против вашего телохранителя.
– Какие же это улики?
– Во-первых, показания кебмена, с которым вы ехали на Уайтхолл, и кебмена, который вез вас обратно. Во-вторых, показания швейцара, видевшего вас около витрины. И наконец, у меня есть показания Айки Сандерса, который отказался распилить вам камень. Айки донес на вас, так что игра сыграна.
Вены вздулись на лбу у графа. Стараясь подавить волнение, он судорожно сжимал смуглые волосатые руки. Он попробовал заговорить, но язык не слушался его.
– Вот мои карты. Я все их выложил перед вами. Но одной карты не хватает. Не хватает короля бриллиантов. Я не знаю, где камень.
– И никогда не узнаете.
– Вы так думаете? Ну будьте же благоразумны, граф. Взвесьте все обстоятельства. Вас посадят на двадцать лет. Так же как и Сэма Мертона. Какой вам прок от камня? Ровно никакого. Но если вы его вернете, я вам обещаю, что дело не дойдет до суда. Ни вы, ни Сэм нам не нужны. Нам нужен камень. Отдайте его, и, если вы будете хорошо себя вести, я гарантирую вам свободу. Но если вы опять попадетесь, то это будет уже конец. А пока что мне поручено раздобыть камень, а не вас.
– А если я не согласен?
– Ну что ж, тогда придется взять вас, а не камень.
Холмс позвонил, и вошел Билли.
– Я полагаю, граф, что неплохо было бы пригласить на это совещание и вашего приятеля Сэма. Он как-никак тоже заинтересованная сторона. Билли, на улице, у подъезда, вы увидите огромного безобразного джентльмена. Попросите его подняться сюда.
– А если он откажется, сэр?
– Никакого насилия, Билли. Не обращайтесь с ним грубо. Если вы скажете, что его зовет граф Сильвиус, он непременно придет.
– Что вы собираетесь делать? – спросил граф, как только Билли вышел.
– Я только что говорил своему другу Уотсону, что в мою сеть попались акула и пескарь. Сейчас я тяну сеть, и обе рыбы показались из воды.
Граф поднялся со стула, держа руку за спиной. Холмс опустил руку в карман халата.
– Вам не суждено умереть в своей постели, Холмс.
– Да, я уже не однажды об этом думал. Но разве это так уж важно? Похоже, что и вы, граф, примете смерть не в горизонтальном, а в вертикальном положении. Впрочем, все эти мрачные прогнозы только портят настроение. Не лучше ли беспечно наслаждаться сегодняшним днем?
Темные враждебные глаза короля преступного мира внезапно вспыхнули, как у настоящего хищника. Вся фигура Холмса выражала напряжение и готовность в любой момент отразить удар; казалось, что от этого он сделался еще выше.
– Не стоит нащупывать револьвер, мой друг, – спокойно произнес он. – Вы очень хорошо знаете, что не осмелитесь пустить его в ход, даже если бы я дал вам время его вытащить. С этими револьверами не оберешься хлопот. От них так много шума, граф. Лучше уж пользоваться духовыми ружьями. А я, кажется, слышу легкую поступь вашего достойного компаньона. Добрый день, мистер Мертон! Скучновато дожидаться на улице, не правда ли?
Премированный боксер, грузный молодой человек с глупым, упрямым и грубо обтесанным лицом неловко остановился в дверях, растерянно озираясь по сторонам. Любезный тон Холмса озадачил его, и хотя Сэм смутно почувствовал в нем враждебность, он не знал, как себя вести. Он повернулся к своему более проницательному товарищу.
– Что тут происходит, граф? Чего ему надо? В чем дело? – Голос его звучал глухо и хрипло.
