– Я способен вынести и не такое, – сказал он.
На сей раз ему зааплодировали уже громко. В ложе еще не бывало такого превосходного первого появления. Его похлопали по спине и сняли с головы капюшон. Макмердо стоял, мигая и улыбаясь, среди поздравлявших его братьев.
– Последнее слово, брат Макмердо, – сказал Макгинти. – Давал ли ты уже клятву хранить тайну и верность и знаешь ли, что кара за любое нарушение их – незамедлительная и неизбежная смерть?
– Да.
– И по-прежнему готов повиноваться магистру при любых обстоятельствах?
– Готов.
– Тогда от имени ложи триста сорок один, Вермисса, допускаю тебя к ее секретам и к прениям. Поставь виски на стол, брат Скэнлен, и мы выпьем за нашего достойного брата.
Макмердо принесли его тужурку, но прежде, чем надеть ее, он осмотрел все еще сильно болевшую правую руку. На предплечье был темно-красный круг с треугольником внутри, оставленный раскаленным железом. Несколько братьев приподняли рукава и показали ему свой знак ложи.
– Мы все подвергались этому, – сказал один, – только не все перенесли это так же мужественно.
– Подумаешь! Пустяк, – ответил Макмердо, хотя боль не проходила.
После того как с выпивкой, последовавшей за церемонией приема, было покончено, заседание ложи продолжилось. Макмердо, привыкший к будничным делам в Чикаго, слушал с большим удивлением, но не отваживался высказаться.
– Первый пункт в повестке дня, – начал Макгинти, – письмо от магистра Уиндла, округ Мертон, ложа двести сорок девять. Он пишет:
Уиндл ни разу не отказывал, когда нам приходилось просить для дела одного-двух человек, и мы не должны отказывать ему. – Макгинти умолк и оглядел собравшихся тусклыми недобрыми глазами. – Кто вызывается сделать эту работу?
Несколько молодых людей подняли руки. Магистр посмотрел на них с одобрительной улыбкой.
– Поедешь ты, Тигр Кормак. Если на сей раз сработаешь не хуже, чем в прошлый, будешь молодцом. И ты, Уилсон.
– У меня пистолета нет, – сказал этот доброволец, еще не достигший двадцати лет.
– Первый раз идешь на дело, так? Ну что ж, когда-то нужно отведать крови. А пистолет будет ждать тебя, если я не ошибаюсь. Явитесь туда в понедельник, времени будет вполне достаточно. Когда вернетесь, мы вас шикарно встретим.
– Какое-то поощрение будет? – спросил Кормак, крепко сложенный, смуглый, свирепого вида молодой человек, прозванный за жестокость Тигром.
– Не думай о поощрении. Это дело чести. Может, когда все будет позади, к оплате прибавят еще несколько долларов.
– Что сделал этот человек? – поинтересовался Уилсон.
– Не таким, как ты, спрашивать, что он сделал. Его осудили там. Это нас не касается. Мы должны только выполнить их заказ, как они выполняют наши. Кстати, на будущей неделе к нам приезжают двое братьев из мортонской ложи, чтобы сделать кое-что здесь.
– Кто они? – осведомился кто-то.
– Право, разумнее не задавать таких вопросов. Если ничего не знаешь, ничего не сможешь показать на суде и ничего плохого не случится. Но эти люди чисто сработают.
– Давно пора! – выкрикнул Тед Болдуин. – Люди здесь совсем отбились от рук. На прошлой неделе штейгер Блейкер уволил трех наших людей. И получит в полной мере все, что ему давно причитается.
– Что получит? – спросил Макмердо шепотом у соседа.
– Заряд картечи! – с громким смехом ответил тот. – Как тебе наши методы, брат?
Преступная натура Макмердо, казалось, уже прониклась духом гнусного общества, в которое он вступил.
– Мне они по душе, – ответил он. – Для храброго человека место здесь подходящее.
Кое-кто из сидевших поблизости услышал его слова и зааплодировал им.
– Что там такое? – крикнул черногривый магистр с конца стола.
– Новому брату, сэр, наши методы по вкусу.
Макмердо встал.
– Хочу сказать, высокий магистр, что, если понадобится человек, я сочту за честь быть полезным ложе.
Тут раздались громкие аплодисменты. Казалось, из-за горизонта взошло новое солнце. Но кое-кому из старших подумалось, что новичок слишком уж обращает на себя внимание.
– Должен заметить, – подал голос секретарь Херрауэй, старик с ястребиным лицом, сидевший рядом с председателем, – что брату Макмердо следует повременить, пока ложе не будет угодно его использовать.
– Само собой, об этом я и вел речь; я в вашей воле, – ответил Макмердо.
