мертвых подсолнухов и живых телефонов
когда битые политики и их толкачи
как обычно вышли
на арены пыльных цирков
где воздушные гимнасты и акробаты
взлетали под купол как вопли
какой-то бесстрастный клоун
грибовидную кнопку тронул
и неуловимая тупорылая бомба
упала
на президента молившегося на лужайке
с холеной травой
О то было весной
пушистой листвы и цветов из кобальта
когда падали «кадиллаки» сквозь деревья как дождь
затопляя безумьем поляны
и из всех неправдоподобных облаков
сыпались сонмы без крыльев и без голов
людей уцелевших в Нагасаки
И одинокие пиалы
с нашим пеплом
мимо пролетали
*Исторгнуто
бьется о землю сердце
шепча еле слышно «Любовь»
глупая рыба ловит ртом
упругую плоть воздуха
И никто не слышит как оно умирает
в окружении грустных джунглей
где мир бестолково проносится мимо
в тускнеющем блеске гудрона
<p><strong>Из автобиографии</strong></p>...Я веду спокойную жизнь
в заведении Майка, каждый день
изучаю в газетах
разделы рекламы.
Я прочел «Ридерс дайджест»[17]
от корки до корки
и заметил близкое сходство
между Америкой и обетованной землей,
где на каждой монете надпись:
Мы Веруем в Бога,
но ее нет на долларовом билете,
потому что он сам себе бог.
Я смотрю каждый день объявления,
ищу камень, лист,
скрытую дверь.
Я слышу, поет Америка
на Желтых Страницах.
Попробуй поверь,
что в душе вызревает ярость.
Я читаю газеты каждый день
и в печальном газетном море
нахожу, что гуманность
вышла из моды.
Я вижу, осушили Уолденское озеро
и открыли парк с аттракционами[18].
Я вижу, заставляют Мелвилла[19]
есть кита.
Я вижу, грядет иная война,
но я в ней не буду участвовать.
Я маршировал по Пятой авеню,
играя на рожке полицейскому взводу,
но помчался назад, вспомнив
о своей собаке.
Я заметил близкое сходство
между мной и собаками.
Собаки объективные наблюдатели,
трусящие по всему свету,
по этой стране гангстеров.
Я шагал переулками,
где не проехать «крайслерам».
Видел сотни молочных фургонов
на распродаже в Астории.
Бен Шан не увлекся ими[20],
но мне не забыть вопль
торчащих оглобель.
Я слышал легато старьевщиков.
Я проехал по суперавтострадам
и поверил придорожным рекламам,
пересек плоскогорья Джерси,
видел города на Равнине,
по бездорожному безлюдному Вестчестеру
скитался в фургонах
переселенцев.
Я видел их.
Я человек.
Я там бывал.
Я почему-то
страдал.
Я американец.
Есть паспорт.
Я не страдаю на людях.
И я еще слишком молод
умирать.
Тому, чем я стал, я обязан себе.
И я строю планы на завтра.
Я занял очередь
за приличной работой.
Я, может быть, перееду
в Детройт.
Я лишь на время
нанялся коммивояжером.
Я Джо примерный.
Я открытая книга
для босса
и сплошная загадка
для близких друзей...
