— Могу я их посмотреть?
— Но это ведь должно вернуться к экспедитору?
— Разумеется, но после того, как я проверю адреса.
— Они в конторе.
Под его недовольным взглядом я прошел через холл, а он через дверь в перегородке — прямо в свою контору. Там пошарил по полкам и протянул мне пять конвертов, три счета и два рекламных послания.
— Это все?
— Он никогда здесь много и не получал. У него ведь был собственный офис, не так ли?
— Э... Конечно, но только мы вынуждены продолжать наше расследование.
— Мне вернуть их на почту?
— Подержите еще несколько дней у себя. Вам скажут, что с ними делать.
— Очень хотелось бы этого. Но он ведь все оплатил. И пока остается съемщиком. Это входит в мою обязанность.
— Никто не приходил его повидать?
— Нет. Его не часто посещали, а потом, знаете ли, тут не монастырь. Люди звонят и входят. Днем сторож на службе, а у меня хватает работы по зданию.
— Но ведь сначала нужно позвонить?
Управляющий пожал плечами:
— Можно войти и вместе с другими. При всех обстоятельствах к чему это может привести? Ведь съемщики запирают двери на ключ.
— Стандартная серия?
— Естественно.
— Замки поддаются отмычкам?
— Это зависит от того, кто ею пользуется. Слесарь из третьего, которого беспокоят тогда, когда съемщики теряют свои ключи, делает это довольно быстро... Славный парень этот слесарь, порядочный и скромный.
— У вас есть отмычка?
— Нет. Только ключи от входной двери здания и вспомогательных помещений, вот и все. Вы считаете, что его замок взломали?
— Возможно.
— Он был странный человек.
Я с любопытством посмотрел на него:
— Почему?
— Ничего особенного. — Управляющий ухмыльнулся и проговорил: — Однажды он написал письмо самому себе. Приблизительно дней за восемь до... до случая. Смешно, а? И что он мог себе написать?
Опираясь о стойку, я так на него посмотрел, что его лицо вытянулось.
— По какому адресу Гамильтон отправил это письмо?
— Дьявол его знает. Я видел только, что это ему от него самого. Он дал письмо мне, чтобы я опустил его в почтовый ящик, как делал для него иногда. Как все здесь делают. Это входит в наши обязанности.
Я постарался не очень заметно нервничать.
— Хорошо... понятно... Куда оно было адресовано?
— Я ведь уже сказал вам, что не знаю. Во всяком случае, не сюда, потому что тогда я просто сунул бы письмо в его ячейку.
— Может, в его контору?
— Кто об этом помнит? Послушайте, мистер...
— Вы ведь посмотрели на конверт?
— Конечно. Я же вам уже сказал. Но прочел только имя, и это все, что нашел смешным... Послушайте, мне еще надо сделать уйму вещей... и я...
— Ладно. Располагайте собой.
Я проследил, как он, пытаясь обрести спокойствие, прошел, едва волоча ноги, в свою конторку. Переступив ее порог, управляющий бросил на меня взгляд, по которому было понятно, что он думает о фликах, потом, надув губы, исчез.
Наконец-то что-то! Правда, ничтожно мало, но появилось! Я это чувствовал нутром.
Добравшись до первой телефонной кабины, я позвонил Чарли Корбинету. На другом конце провода раздалось «Да» с ленцой в голосе.
— Чарли? Это Тайгер.
Тон мгновенно изменился.
— Ничего нового, старина. Казалось, что мы наткнулись на след Агрунски, но все лопнуло.
— Тогда попытайтесь с этим... Заставьте с помощью почтового ведомства разыскать в почтовых конторах и раздаточных пунктах одно письмо, которое Дуг Гамильтон адресовал самому себе. Он был на крупном деле и знал, что это очень рискованно, поэтому принял меры предосторожности. Гамильтон был полностью погружен в дело, старик, никаких сомнений.
— Откуда такие сведения?
— От управляющего его ломом. Случайно... Возможно, это мало что даст, но все-таки надо проверить...
— Сделаем, и как можно скорее. Позвони мне через два часа.
— Договорились.
Я повесил трубку. При удаче почтовые чиновники найдут письмо еще быстрее, тогда мы сможем двинуться вперед.
Я был голоден, так как ничего не ел с самого утра. Поэтому зашел в «Голубую ленту» перекусить. Утолив голод, заторопился в отель.
Служащий регистратуры, вспомнив о моем поручении, улыбнулся:
— Ваш друг ожидает вас наверху, мистер Мартин. Он пришел через несколько минут после вашего ухода. Ключ у него.
— Спасибо.
Лифтера в лифте не было. На моем этаже дверь лифта отворилась не торопясь, будто устав от своей работы.
Мой номер находился в конце коридора, покрытого ковром. Я условно постучал в дверь два раза и, по привычке, немного отошел в сторону.
За стеной по телевизору шли спортивные новости. Я постучал снова. Никто не ответил. Мне это не понравилось — почувствовалось что-то неестественное. Когда вдоль моего хребта возникает такое ощущение, обязательно что-то происходит. Резким движением я выхватил мой сорок пятый, снял его с предохранителя, рукояткой толкнул дверь. Она открылась легко, слишком легко. Это тоже было абсолютно неестественно. Дон Лавус ни за что на свете не стал бы сидеть в номере с открытой дверью.
Когда она почти бесшумно распахнулась, на ковер в коридоре упал свет...
Мне совсем не хотелось рисковать, но выбора у меня не было. Напрягшись, я вошел с оружием в руке, готовый плюнуть в любого, даже в пошевелившуюся тень.
