— Она в «Шривспорт-отеле», все в порядке. У нее с собой темный парик, записалась под чужим именем. Трое подходят под ее приметы: Робертс — номер 511, Хопкинс — 300 и Грэйс — 434. Снаружи за ней следят, мне влепили вслед две пули. Я поджег ящик с мусором и вызвал пожарных. На некоторое время улицу перекроют, так что никто не пройдет ни туда, ни обратно, особенно мужчины, вот я и хочу, чтобы пошла ты.
Она согласно кивнула.
— Запишись как провинциалка и постарайся попасть к этим трем дамам. Ты ее узнаешь, если увидишь.
— Уверен, что за ней следила не женщина?
— Надеюсь, что нет. Но если это и так, они не смогут ничего предпринять, пока ты будешь действовать. Я тебя прикрою с тыла и, если мне удастся изобрести какой-нибудь предлог, тоже проникну в отель.
Она закончила одеваться. За эти несколько минут она сделала со своими волосами и чертами лица что-то неуловимое, превратившее ее в привычную обитательницу женских отелей. Она вывернула накидку, переменила жакет — и не осталось ни красоты, ни сексапильности! Передо мной опять стояла «серая мышь».
— Тебе бы в актрисы, — только и сказал я.
— Я там уже была, — просто ответила она.
— А как тебя занесло в нашу маленькую игру?
Она улыбнулась и потрепала меня по щеке:
— Это долгая история, Тайгер. Когда-нибудь с удовольствием расскажу — на досуге.
— А я с удовольствием послушаю.
Улыбка медленно сошла с ее лица.
— Особые указания?
— Постарайся ничем себя не выдать. Помни, я поблизости. Попробуй вывести ее оттуда, не подцепив хвост. Там должно быть несколько выходов.
— Постараюсь управиться.
— Ты знаешь безопасное место, куда ее можно было бы поместить?
— Лучше ты подбери что-нибудь.
На листке почтовой бумаги я написал адрес меблированных комнат в не слишком фешенебельном квартале; хозяин любил деньги Мартина Грейди. Добавил кодовое слово и сказал:
— Он знает, что нужно делать. Просто отдай ему бумажку.
Энн спрятала ее в лифчик и согласно кивнула.
— Дай мне пять минут форы, — попросила она.
— Хорошо.
Внизу в холле я взял газету и просмотрел ее, чтобы убить время. На второй странице была небольшая заметка, извещающая, что Габен Мартрель находится в Центральной больнице Нью-Йорка под наблюдением врачей. Я снова внимательно прочел ее, но ничего не нашел, кроме общих мест, — заметка явно была тщательно подготовлена для прессы.
Держа Мартреля в больнице, они имеют великолепный повод для наблюдения за ним и всеми, кто захочет увидеться или попытаться связаться с ним.
Или тут скрывалось что-то другое?
Я достал монету, нашел телефон Томаса Уотфорда и набрал номер. Когда у меня накопилось достаточно злобы, Уотфорд взял трубку. Его голос был настороженным:
— Что тебе нужно, Мэнн?
— Информация.
— Тогда иди к нам.
— Твои парни упустили меня?
Он негромко выругался.
Я спросил:
— Экспертиза установила, что Билл Копли был убит?
— Мы бы хотели поболтать с тобой об этом.
— Конечно, но сначала я должен кое-что выяснить.
Он молчал. Тогда я спросил как можно небрежнее:
— Каким образом отравили Мартреля?
— Тайгер...
— Смотри, приятель. Я уже подарил вам Копли. Теперь быстренько скажи то, что я хочу знать, и, может быть, я снова дам вам отправную точку.
— К черту, Мэнн.
— Не тратьте время на отслеживание звонка, ребята. Я уберусь отсюда в течение ближайших тридцати секунд. Ответь мне.
Он подумал несколько секунд, потом решил, что дело есть дело, и сказал:
— Ему всыпали в еду какую-то дрянь. У нас нет никаких зацепок, кроме того, что обслуживающий номер официант на минуту остановился с сервировочным столиком, чтобы объяснить дорогу двум иностранцам. Один из них, конечно, отвлекал его, а другой подсыпал в еду эту гадость. Мы искали этих двоих, но безрезультатно.
— Как он?
— Жив. Теперь давай послушаем тебя, Тайгер.
— Скоро услышите, — сказал я и повесил трубку.
Возвращение к «Шривспорт-отелю» заняло пятнадцать минут. К этому времени пожарные уже уехали, остались только красный седан с начальником пожарного дивизиона и водителем и две патрульные машины. Один из полицейских разговаривал с несколькими ребятами, ища свидетелей, но их, как всегда, не было: если кто-то поджигает мусорный ящик для забавы, то вряд ли остается на месте, когда начинается заваруха.
Я не любил пользоваться своей карточкой репортера, но она позволяла идти напрямик и ни в ком не вызывала подозрений. Я подошел к водителю красного седана, показал ему карточку и стал расспрашивать, но он только рукой махнул:
— Ложная тревога.
— Что, ящик подожгли?
— Да... и еще пожарных вызвали. Визгу много, а толку...
Один из копов направился ко мне вместе с сержантом. Узнав, что я репортер, сержант сказал:
— Иди домой, дружище, здесь нечего делать, просто какой-то идиот захотел позабавиться.
— Кого-нибудь задержали?
— Нет. Это уже второй случай за неделю. Либо пьяницы, либо мальчишки.
— Ну уж если я тут, из пальца высосу материал на вторую полосу. Это что, отель для женщин?
— Закрытый. Мужчину не пускают дальше нижнего холла. Эти две старые летучие мыши за конторкой караулят так, что лучше не придумаешь!
Я кивнул, соглашаясь, потом спросил:
— А с обитательницами отеля вы говорили?
— Нет, а к чему это?
