Пока мы ждали готового снимка, я позвонил Чарли Корбинету. Я изложил ему все в подробностях и попросил выяснить что-нибудь об убитых через картотеку иностранных агентов. Он даже присвистнул, услышав изложенную мной суть дела, но, как всегда, не задавал вопросов.
— Есть что-нибудь новенькое об отеле? — поинтересовался я.
— Несколько интересных фактов. Ни один мужчина не проникал в здание до убийства, и ни один из запертых снаружи запасных выходов не носит следов взлома. Две особы за конторкой видели более десяти посетительниц, поднимавшихся в лифте, но за исключением двух случаев они не знают, к кому эти женщины — исключительно женщины — приходили. Кажется, что это мужская работа, но, сдается мне, хорошо тренированная профессионалка, разбирающаяся в нашем деле, могла справиться не хуже. Некоторые из этих женщин в отеле похожи на...
— Мне это не нравится, полковник.
— Мне тоже, но это все, что у нас есть.
— Ты все еще следишь за моей Рондиной?
— Сразу после твоего звонка к ней приставили Альберта Каттера. Не столько ради нее самой, сколько ради того, чтобы отслеживать тебя. Будь поосторожнее с этим типом, Тайгер. Он не слишком разбирается в твоей операции.
— Никто не разбирается.
— Но он особенно опасен. По-моему, он ведет двойную игру с тех пор, как Мартин Грейди давал объяснения сенатской комиссии в Вашингтоне.
— Спасибо. Но почему ты сказал мне об этом?
— Потому что у меня тоже есть мозги. Страна управляется штатскими крысами, а в правительстве сидят трусы, и когда нужно что-то сделать для безопасности нации, то рассчитывать приходится только на профессионалов со стальной хваткой, и больше ни на кого. А если так, то какая разница, кто платит за износ их ботинок?
— Как далеко зашла проверка комиссии?
— Создан целый комитет по проверке деятельности вашей организации. А тебя обвиняют во всех грехах и охотятся за тобой, как за зверем.
— Не впервой.
— Но теперь тебе придется давать показания, чтобы выпутаться из этой истории.
— Глупости, — отмахнулся я и положил трубку.
Эрни осторожным кивком отозвал меня в дальний конец комнаты:
— Ну и как ты насчет нее?
— Она — ключ ко всему в этой игре.
— А сегодня вечером?
— Отвезу ее снова в отель. Десятка портье — и Мата Хари у меня в номере.
— Но ведь портье тебя не признает в таком виде. Я имею в виду лицо.
— Мне нужно новое лицо, Эрни. Водитель такси мог меня запомнить.
— Садись. Я сейчас принесу растворитель. Предупреждаю, может быть больно.
Пока он удалял грим, Соня наблюдала за мной с восторгом. Она смотрела, как Эрни удаляет всю эту дрянь и возвращает меня в мое естественное состояние: нос и подбородок приняли прежнюю форму, длинные неряшливые космы обернулись нормальным ежиком, и зубы перестали выдаваться вперед. Я избавился от тряпья, облачился в собственный удобный костюм, под пиджаком которого так уютно пристраивался мой сорок пятый, сунул так называемую самописку в карман и взял деньги.
Впервые за все это время Соня засмеялась, и слушать ее смех было приятно: он был глубокий, грудной и очень искренний. Он осветил лицо женщины и ярким блеском отразился в черных глазах.
— Веселишься? — спросил я, потому что вообще-то не любил, когда смеются надо мной.
— Да нет, Тайгер, я смеюсь не над тобой. Просто до сих пор ты был похож на...
— ...бродягу, — закончил я.
— Да. Но теперь ты совсем другой. Теперь я вижу настоящего тигра. И понимаю, почему тебя наградили таким прозвищем.
— Не прозвищем, радость моя. Тайгер — мое собственное имя.
— Ты его заслуживаешь. Но кажется, тебе не хватает длинного хвоста.
Я ухмыльнулся весьма непристойно, и Соня перестала было смеяться, но потом снова заулыбалась и сказала:
— Я понимаю.
— Ох, брат ты мой, — засмеялся и Эрни, — вы, боевики, ходоки те еще!
— Замолкни, — сказал я ему, взял Соню за руку, и она слезла с табурета. — Пошли.
В отеле вопрос уладила всего лишь пятерка. Портье даже не поглядел на нее, спрятал банкнот и снова уткнулся в свои бумаги. Это была старая история, и вообще чужие дела его не волновали.
Контрольная нитка на двери была не тронута, так что я спрятал пистолет и вошел. Когда я повернул ключ в замке, Соня остановилась спиной к стене и посмотрела на меня с испытующей настороженностью. В номере из мебели были одно кресло, одна не особенно широкая кровать и шкаф.
— Тайгер...
Я сразу дал ей понять обстановку:
— Детка, ты стоишь на трупах троих людей. От этой участи не застрахованы ни я, ни ты, ни Мартрель. Тебе, может, не нравится это дело, но ты не спрашиваешь, а я не отвечаю. Я, милая, переспал со многими девочками, но сейчас не время заигрывать. Не для того я тебя сюда привел, чтобы затащить в постель. Если бы я этого хотел, я бы это и сделал, и ты даже не пикнула бы. Разве что вскрикнула бы от наслаждения. Выбрось это из головы, подожди, пока тебя попросят, прежде чем скажешь «нет». Заруби себе на носу, малышка, мы не в игрушки играем.
— Я никогда...
— Ты девственница?
Она посмотрела на меня долгим взглядом и медленно опустила ресницы:
— Нет.
— Помни, это всего лишь остановка в пути, пока я тебя оберегаю.
Я подошел к телефону и набрал номер Рондины.
