– Понимаете, Маргарита Владимировна, на бывшей вашей даче, как мне кажется, недели за три до случившегося кто-то слегка похозяйничал – без ведома новых владельцев. По-видимому, они что-то там искали… Как вы думаете, кто бы это мог быть и что ему понадобилось? – спросила я Потанину в лоб, без всяких церемоний и подвохов.
И стала внимательно наблюдать за ней.
– Понятия не имею! Что там можно искать? – пожала плечами Маргарита. – Ума не приложу. Может, металлолом какой-то?
– Может быть, – согласно кивнула головой я. – Только на сборщиков металлолома такое поведение не похоже. И потом, тот, кто похозяйничал на даче, звонил затем Коваленко и что-то от него требовал. А это значит, что он знал телефон хозяина. Так что промысел цветных металлов отпадает. Все это неспроста! Наверняка между случившимися событиями есть какая-то связь.
– А я-то тут при чем? – растерянно спросила Маргарита Владимировна.
– Ваш муж ничего не мог оставить на даче такого, что заинтересовало бы воров?
– Боже мой, что он мог оставить? – всплеснула руками Потанина. – Ведь если бы оставил, то я бы, наверное, знала!
– Вы забрали с проданной вами дачи все свои вещи?
– Вещи? – еще больше растерялась Маргарита. – Да я, признаюсь, даже до конца и не знала, какие там были вещи… Всем этим занимался муж. Я такая непрактичная!
«Это заметно, – усмехнулась я. – Тяжеловато вам, наверное, теперь приходится, Маргарита Владимировна, без вашего пройдохи-мужа!»
И тут же я подумала: а так ли уж проста Маргарита, какой кажется? Не является ли трогательный хрупкий образ умело и преднамеренно «слепленным»?
– А вдруг муж все же вам просто ничего не сказал? – настаивала я.
Маргарита задумалась, отчего на ее высоком белом лбу пролегла морщинка, сразу же предательски выдавшая возраст женщины.
– Может быть, и так, – наконец признала она. – Но тогда какой вам толк от разговора со мной? Я же, получается, не в курсе!
«Логично», – мысленно отметила я, не собираясь отступать, не проверив все варианты.
– Маргарита Владимировна, от чего умер ваш муж? – задала я следующий вопрос.
– Сердце, – коротко ответила Потанина.
– Что, больное сердце было? – сочувственно спросила я.
– Нет, раньше он никогда не жаловался, – возразила Маргарита и посмотрела на меня испытующе, словно пытаясь понять, знаю ли я, где именно умер ее муж.
– Раньше – это до тюрьмы? – уточнила я, желая облегчить задачу, чтобы дать ей возможность отвечать свободно и честно.
Маргарита просто кивнула. Потом осторожно взглянула на меня и все же уточнила:
– Это вам соседка сказала? Насчет тюрьмы? Она мне говорила, что вы приходили. Я потому и не испугалась вас.
– Да, соседка, – не стала скрывать я. – Вы уж простите меня, если я затрагиваю больную тему, но мне хотелось бы все же получить сведения от вас лично, а не собирать сплетни…
– Я понимаю, – каким-то безжизненным голосом ответила Маргарита.
– Тогда скажите, пожалуйста, за что его посадили?
– За мошенничество, – глядя куда-то в сторону, ответила Потанина. – За махинации, хищения… Там много было статей.
– Где он работал, чем занимался?
– У него фирма была, строительная. Но я никогда не интересовалась, чем конкретно он занимается. Я вообще не лезла в дела мужа. Я уже говорила, что я – человек непрактичный, – она виновато улыбнулась. – Муж хорошо меня обеспечивал, и я всегда ему верила. Он говорил, что дела идут хорошо – почему я должна была сомневаться?
Я поняла, что Маргарита задает мне этот риторический вопрос потому, что наверняка ее неоднократно спрашивали в милиции, а возможно, и на суде: неужели она не догадывалась, что доходы ее мужа достигли такого уровня, как говорится, неправедными путями? И теперь она оправдывалась – и перед людьми в погонах, и передо мной, и перед самой собой.
– И вы действительно не сомневались? – вместо ответа спросила я.
– Никогда, – покачала головой Маргарита. – Я как-то не задумывалась над тем, насколько именно высок наш доход. Жили мы хорошо, Василий ни в чем мне не отказывал, подарки часто дарил… Но так он же и работал до ночи! – вырвалось у нее.
– А вы чем занимались?
– Я художница, – словно извиняясь, проговорила Потанина. – Пишу картины, но для себя. Для эстетического удовольствия. И Василию всегда это нравилось. Он никогда не настаивал, чтобы я шла работать. Да у меня и образование такое, что практическое применение ему найти трудно. Я окончила Воронежскую академию искусств, факультет живописи. Я родом из Воронежа, – пояснила она. – Там мы с Василием и познакомились. Я тогда еще совсем молоденькой была, только-только учебу окончила. А он постарше меня был, уже состоявшийся человек. По каким-то делам в Воронеж приехал. Он всегда был деловым человеком. У него так было вечно: поездки, сделки, отгрузка-погрузка…
Она вздохнула, погрузившись в воспоминания. Я не торопила ее, надеясь получить как можно больше информации, интуитивно чувствуя, что Василий Потанин – очень важная фигура в расследовании обстоятельств смерти Виталия Коваленко.
