Книга Андрея Колесникова «Веселые и грустные истории про Машу и Ваню» – это современная версия «От двух до пяти» Корнея Чуковского. Дети автора Маша и Ваня взрослеют на глазах. Взрослеют вместе с отцом. Побеждают (чаще) и проигрывают (иногда), делают открытия, удивляются, радуются и грустят. И вместе с ними – хотя порой вдали от них – побеждает и проигрывает, делает открытия, удивляется, радуется и грустит Андрей Колесников, журналист, литератор, отец.Отец троих детей. Ведь старший, Никита, тоже вместе с ними, хотя и далеко от них. Этот удивительный любовный роман продолжается вот уже шесть лет. Этим детям есть что сказать, и они разговаривают с Андреем – а значит, и с нами – на равных. Поэтому эта книга пригодится и родителям, которые видят своих детей реже, чем хотят, но чаще, чем могут, и детям, которым никогда не будет достаточно своих родителей.
Чтобы вам был понятен масштаб явления: «Веселые и грустные истории про Машу и Ваню» Андрея Колесникова продолжает «От двух до пяти» Корнея Чуковского, да-да, того самого, автора главных детских хитов двадцатого века – «Мойдодыра», «Мухи-Цокотухи», «Айболита», «Котауси и Мауси», «Краденого солнца»… можете продолжить сами. Я давно знал, что инициатива Чуковского неизбежно получит продолжение. И вот теперь такое продолжение есть, буквально и бесповоротно.
Я напомню вам, о чем книга Чуковского, и вы сразу же поймете, о чем пишет Колесников.
Просто приведу отрывок из вступления Чуковского к изданию «От двух до пяти» выпуска 1965 года: «Вокруг меня, ни на миг не смолкая, слышалась звонкая детская речь. На первых порах она просто забавляла меня, но мало-помалу я пришел к убеждению, что, прекрасная сама по себе, она имеет высокую научную ценность, так как, исследуя ее, мы тем самым вскрываем причудливые закономерности детского мышления, детской психики. С тех пор прошло лет сорок – даже больше. В течение всего этого долгого срока я ни разу не расставался с детьми: сначала мне представилась возможность наблюдать духовное развитие своих собственных малолетних детей, а потом – своих внуков и – многочисленных правнуков… Широкие читательские массы отнеслись к моей книге с горячим сочувствием. Достаточно сказать, что в одном только 1958 году книга вышла в двух разных издательствах в количестве 400 000 экземпляров и в течение нескольких дней разошлась вся без остатка: так жадно стремятся советские люди изучить и осмыслить все еще мало изученную психику своих Игорей, Володей, Наташ и Светлан. Это налагает на меня большую ответственность. Поэтому для каждого нового издания книги я перечитываю снова и снова весь текст, всякий раз исправляя и дополняя его».
Собственно, можно больше ничего не добавлять, Андрей Колесников пишет о детях, прежде всего о взаимоотношениях со своим сыном, дочерью и уже совсем взрослым сыном от первого брака.
Структура нашей книги также проста и понятна – по годам. И обратите внимание на последнюю фразу Корнея Чуковского насчет «каждого нового издания книги».
Да, перед вами новое издание книги Андрея Колесникова, дополненное и переработанное, первое – «Отцеводство» – вышло в 2007 году. Потому что наши люди, как и полвека назад, продолжают все так же жадно «изучать и осмысливать все еще мало изученную психику своих детей».
Причем книга эта нужна не только взрослым, в чем я совершенно уверен, но и детям. В последнем я убедился на собственных детях, десяти и семи лет, которые переругались вдрызг за право первого чтения предыдущего издания «Отцеводство». Теперь во время какого-нибудь обеденного разговора случается, что мои дети для иллюстрации своей мысли ссылаются на высказывания или поведение Маши и Вани в соответствующей ситуации. Для моих детей Маша и Ваня – это уже как Винни Пух или Муми-тролль, герои их внутреннего понятийного мира. (Кстати, это правильный показатель художественности произведения.) Они меня даже попросили сводить их в цирк, в котором они, конечно, не раз бывали, но им захотелось прочувствовать на входе в цирк фразу, произнесенную Машей, – «Я в цирке».
Почему? Им просто нравится повествование, которое, как зеркало, в котором они узнают себя. Это, знаете, как начинает плакать младенец в салоне летящего самолета, если через ряд от него заплакал другой младенец. За компанию.
При чтении этого удивительного любовного романа продолжительностью вот уже шесть лет сопереживаешь его героям так сильно, как если бы речь шла о собственных детях. Это значит, что книга Колесникова честная и правдивая.
Наконец, при чтении историй про Машу и Ваню как-то очень хорошо представляешь себе, что радость родительской любви замешана на жертвенности и трудах. По-другому – будет фальшь.
Могу только пожелать моему коллеге и любящему отцу Андрею Колесникову продолжения. Потому что отцовскую полноту чувств начинаешь чувствовать лишь с третьего ребенка (в чем Андрей мог убедиться), а на пятом понимаешь, что ощущение счастья настолько огромно и всеохватывающе, что это влияет уже не только на взгляды, отношение к жизни и прочее (этот процесс начинается с первого ребенка), но и меняется уже состав крови, ты окончательно и бесповоротно превращаешься (на физиологическом уровне! – поверьте, знаю по опыту) в иного человека (чтобы было понятно какого, можно употребить слово «блаженный»), а затем смотришь на шестого ребенка и не понимаешь, как ты мог раньше не дать жизнь этой удивительной дочери, которая в девять месяцев уже кокетничает, причем только с родным отцом.
