Во дворе дедушка поставил для внучек песочницу, где они могли подолгу строить песочные замки и лепить куличики. Этим летом девчонки с удовольствием увлеклись постройкой многоярусных домов-муравейников. В этот раз им удалось построить шикарную гору с несколькими входами и выходами. Выцарапывая ногтями песок, они заглубляли руку до тех пор, пока она не высовывалась с обратной стороны. Иногда они рыли входы навстречу друг другу и радовались, когда их руки встречались. А ещё внутренние туннели соединялись межу собой по вертикали. То есть можно было с первого уровня попасть на второй. Ух, как же им хотелось уменьшиться, чтобы самим побродить по этому архитектурному творению. «Или достать бы где крошечных человечков и поселить их в этот домик», – мечтательно закатив глаза, сказала Наташа. Мысли Нади продвинулись ближе к реальности, и роль крошечного лилипута сыграл изловленный цыплёнок. Размеры его как раз подходили для прохождения по лазам. Одна из девочек запихнула цыплёнка в отверстие и закрыла рукой. Ко всеобщему ликованию, цыплёнок выскочил из другого отверстия целый и невредимый. Им показалось немного странным, что тот побежал в сторону своих соплеменников. Как же так, но игра только началась… После 15-минутной погони цып вновь оказался в катакомбах. На третьей попытке подсохший песок утратил несущие способности, и замок обрушился. Цыпленок остался жив и даже не получил инвалидность. Однако что-то надломилось в его душе. Поселились в нём обида и гнев.
Как только окреп клюв этого петуха, он начал клеваться. Бабушка списывала на то, что он родился в инкубаторе на ферме. Его так и прозвали «инкубаторский петух». Как-то раз он даже заскочил на голову Наташиного младшего брата и клюнул его в лоб. Брат с тех пор ненавидит петухов. А Наташа и Надя ходили через двор до огорода или туалета (который стоял в огороде) исключительно с шестом в руке. И вдвоём. Вдвоём же легко быть храбрыми.
Во времена детства Наташи и Нади не было такого изобилия сладостей, как сейчас. Ни «сникерсов» тебе, ни «Рафаэлло», ни «Ферреро Роше».
Поэтому малина, клубника, ирга и недозрелый крыжовник были их ВСЁ. Всё то, что делало детство еще слаще.
Райский сад со всеми этими изысками находился в огороде. Казалось бы – ешь себе да радуйся.
Но в саду жила Лизунья. Никто её не видел, да и не очень-то хотел видеть. И даже побаивался.
По словам дедушки, эта тварь была очень коварна. Обитала она исключительно около кустов малины, клубники и прочих вкусностей. Фишкой или особенностью её была способность слизывать навсегда части тела людей. Лизнёт в ухо, и всё – нет уха. Лизнёт в нос – и нет его. Страшно!
Но охота пуще неволи. Палка, которая защищала девочек от петуха, стала их оружием в борьбе с Лизуньей. Нет, они не были наивными дурочками и умом понимали, что дедова Лизунья – это способ защитить урожай, чтоб на зиму бабушка могла наварить варенья, однако инстинкт самосохранения на всякий случай приказывал быть начеку.
И даже в воображении напрочь закрепился образ этой полуженщины-полулисы.
А также иногда этот образ нагло использовался в старшем возрасте для запугивания младших детей – следующей партии внуков и внучек.
Как-то раз на веранде старшие ребята затеяли игру, а к ним привязался пятилетний братишка Наташи – Вася, который дразнился и всячески нарушал ход игры. Тогда самый старший, 15-летний брат Димка, надел на себя дедову шубу, привязал к голове веник и приготовился сыграть роль страшилища.
Когда малец забежал с очередной мыслью напакостить, старший открыл рот, чтобы издать грозный рык, но до этого даже дело не дошло, так как малой с громким визгом от ужасного чудовища бросился наутёк. Так мифическая Лизунья приходила на помощь с разными целями – то урожай защитить, то от малышни отбиться.
Вася позже, набравшись смелости, заявил, что больше ему не страшны никакие Лизуньи. Он брал в руки игрушечное ружьё и направлялся в сторону, где братья утверждали, что видели её. Только, услышав малейший шорох, он бросал своё ружьишко и бежал прочь.
Наташа иногда думала, стараясь представить, где обычно живёт Лизунья и есть ли у неё свой дом или нора? Как она выглядит?
Расспрашивать деда было боязно. Ни к чему, казалось, лишний раз даже вслух произносить это имя, а то услышит Лизунья его и подумает, что её зовут.
Перед окнами, выходившими на главную улицу, был расположен палисадник с яблоней и иргой – самой сладкой и прекрасной ягодой черничного цвета.
