Утром, когда Филя возвратился к унылой действительности, Люся заканчивала драить последний кусок сала. Бедняжку шатало от усталости. Дундук, отдохнув, созрел до оплаты за ремонт, и через некоторое время чета Дундуков без гроша в кармане опять летела в столицу ловить птицу счастья. Они искали ее, эту жар– птицу, на рынках, в магазинах, больших и маленьких, ларьках, киосках, палатках, павильонах, во всех точках бывшего общепита, которые хотя бы теоретически могли приютить эту конспиративную птаху.
Дундук, проявляя чудеса изворотливости и смекалки, даже разыскал в коридорах власти высокопоставленного земляка. Тот охотно согласился помочь, но определенно и точно указал только одно: куда и кому нести презенты. Филя еще раз удостоверился в фундаментальности всеобщего закона: спасение утопающих– дело самих утопающих.
Еще через день многострадальный «уазик» вполз во двор описанной выше столовой. В трюмах «летучего голландца»все еще хранилось около пятисот кило свинины жирной обрезной. Мифическая птица удачи, похоже, решила окончательно воплотиться в прозаического Мстислава Генриховича. Он лучезарно улыбался, как и в первый раз, был учтив, предупредителен, ласков, как и положено быть режиссеру, у которого нет зрителей даже в первых рядах. Сейчас Генрихович излучал добродушие и жизнерадостность, и вообще демонстрировал, как прекрасен этот мир, когда в доме нет хозяина. Его слегка покачивало от избытка чувств и поиска смелых режиссерских решений.
Филя был несколько иного мнения об этом лучшем из миров. Дело шло к закату дня, и Филя планировал здесь и заночевать. Поэтому беседа на взаимоинтересующие собеседников темы была долгой и многотрудной. Ближе к полуночи гость выскочил посоветоваться с женой.
– Я его уболтал принять все по пятерке,– доложил он жене голосом заговорщика, у которого все получается. Люся открыла, было, рот, но Филя не дал ей говорить.– Ну подумай сама, что такое, в конце концов, какая-то тысяча гривен убытка. Пыль– и больше ничего. Будем живы– заработаем. Представляешь, завтра утром едем пустыми домой… и никакого запаха…всего-то тысяча гривен убытка. Идет?– и не дожидаясь ответа, опять помчался в кабинет.
На следующий день пасторальную тишину киевского утра пронзил истошный крик:
– Так оно ж вонючее!– это к машине вышла шеф-повар– здоровенная баба, из тех, кто коня на скаку остановит.– Нет-нет, что хотите, но я такое сало по пять не возьму…с хорошим душком…и что это за сало?– тонкое, одна шкура, ни в какие нормы не вложишься. Нет-нет, четыре с половиной или забирайте взад.
Филя, суетливо помогавший выгружать товар, побледнел. Он стал горячо доказывать, что есть и толстые куски и сало почти нормальное. Но повариха была неумолима. С трясущимися, синими губами Филя подошел к жене. Она все слышала, хотела что-то возразить, но посмотрела в его глаза, молящие о пощаде, и молча махнула рукой– согласна.
– Ладно,– поспешно согласился Дундук,– но это последняя цена. Иначе…иначе я выворочу все это сало в первую попавшуюся канаву и застрелюсь.
– Ну не паникуйте,– миролюбиво сказала повариха.– У нас тоже разные случаи бывают. Совсем недавно…я делала фарш на беляши– и вдруг санитарный врач…можете представить мое положение…
– Как мы удачно сплавили, а ?– заискивающе оборачиваясь к жене, говорил в дороге довольный Филя.– Могло быть намного хуже, а так немного потеряли– только и всего. Зато живы-здоровы. Вот ты бы еще не лезла со своими советами– совсем было бы хорошо. А сто пятьдесят кило, что забраковали, ты отмоешь, и мы сами съедим, даже гостей можно угощать, если с перчиком, с чесночком.
– Да уж,– нехотя отвечала Люся, стараясь не смотреть на мужа.
Так противоречиво, как заканчивается и большинство операций, закончилась операция «Сало».
Из множества философских вопросов, которые ставит передо мной жизнь, один особенно заколебал. Можно сказать, достал вопрос. Норовит, стервец, самое нутро задеть, пятую оболочку…
Пока отвечаю на очередную каверзу, он, гад, притаится и молчит, как в засаде . Но стоит только вытереть пот со лба, сказать: «Фу-у-у!» – и расслабиться, как он тут, как тут. Хоть к экстрасенсам беги. Но это уже на крайний случай, когда крыша начнет ехать, потому что в здравом уме к экстрасенсам никто не обращается. Ну да ладно, расскажу все по порядку, как на духу– может полегчает и без помощи свечек, молока ящериц и амулетов.
Работаю я старшим менеджером бакалейной группы в одной солидной фирме, которую называть не буду, так как тема очень тонкая, и может пострадать ее имидж, а это очень опасное мероприятие– понижать чей-то имидж. Также во избежание всяких приключений на свою задницу я изменяю все фамилии и имена.
