Одна из сатирических "горьких" сказок Ивана Сергеевича Шмелева
Жил-был веселый барин — с утра до вечера песни пел. Даже когда в таком месте сидел, куда царь пешком ходит, и то насвистывал. А потому что послал ему Господь здоровье такое, что и самые ученые доктора дивились:
— Вам, — говорят, — и свистать, и петь никак не возбраняется, потому кишка у вас такая, что всё через её перегонять можете. Свистите — не сумлевайтесь.
Ну, и свистал, понятно.
Как, Господи благослови, поутру проснется, чайку-кофейку попьет с буденбродами всякими, икоркой да семушкой накроет, да пирожками заправится, да ветчинки-коклетки там отмахнет, — и свисти! Сейчас на машину на свою, на автонобиль, — погоду обрявизовать надо, нащот морозу, все ли тортуары целы. Кузнецкий Мост на своем ли месте стоит, нет ли диковинок каких новеньких… не гуляют ли, — на щиколад пригласить. Слезет и погуляет, для аппетиту. Идет-посвистывает, в тросточку губами наигрывает. А мамзели, понятно, вкруг его увиваются-шелестят:
— Дозвольте познакомиться… как ваше здоровье…
А тот свое:
— Мерси-с-бонжур! Не желаете ли прогуляться — щиколадом побаловаться…
Зайдут за стекла куда, в приличное заведение, щиколаду да крендельков там, поотдохнуть там… — ан селезенка-то и опять играет. А там в банк — капиталы свои проведать, много ли набежало. Сейчас ему из окошечка насчитают — раз-раз… — "Можете получить тридцать тыщ!" — "Очень вами благодарен, мерсис". — Насует себе полны карманы, глядишь — уж и закусить пора, кишка своего дела требует.
Ну, в ресторан, понятно, под дерева, в куточек. Сидит-посвистывает, а к нему лососинка уж подплывает, под графинчик, рябчики там пылят, огурчики зеленые, икорка зернистая натекает, — ну чего-чего только душа желает!.. Ну, понятно, винца шинпанского стаканет, пишша-то чтобы не застревала, перрабатывалась скорей, в кишке-то! Сигарку в зубы, перегонка эта у его урчит — работает в самый раз, — опять в машину, высвистывай! Ну, куда? В Охотный Ряд, по делам съездить необходимо. А уж там, сами знаете, и без ружья настреляешь, коли Господь сподобил.
Куропаточки-рябчики там — так в машину и налетают, раз-раз, безо всякого прицелу! И стерлядки-то перед им полощутся, и поросятки… Ну, чисто вот как младенчики в корытцах, в ледке, подремывают… и апельсины-лимоны-мандарины — какого хошь товару нашвыряют-нашвыряют… и по бутылочной части, и балычка, и… — полна машина закусков всяких, — хо-ду! Загудит-засвищет — ворота настежь, лакеи, горничные — под ручки да выбирать… А друзья-приятели к обеду уж поджидают, в ладошки плещут, — с благополучным приездом! Ну, конечно, перед перегонкой-то, кровь-то чтобы прополировать, — в ванныю, духами прольется, — огурчик прямо.
А камергинер уж и докладывает:
— Пожалуйте, сударь-барин, на работу-с… на перегонку-с!
Ну, трудился таким манером до седьмого поту. А ни-чего!.. Потому что кишка ра-ботала!..
Потихоньку да полегоньку, так бы и дожил веселый барин до своего сроку, сколько ему там от Господа Бога было отпущено, да человек-то предполагает, а…
И летит к нему телеграмма от управляющего: "Такое землетрясение случилось, что вся земля наша скрозь землю провалилась!"
Ахнул веселый барин, а друзья-приятели утешать:
— Да у тебя какие еще — заводы-фабрики есть! На сто лет и тебе и нам достанет. Пой-свисти!
Маленько поскучал барин — и отошел, опять насвистывает.
А ему опять телеграмму: "Такой пожар занялся — все наши заводы-фабрики в трубу вылетели немедленно!"
Так веселый барин и сел! А ему — друзья-приятели:
— Да ты не сумлевайся, чудак… с пустяков расстраиваться! Да у тебя такие капиталы в банке заложены да брилиянты, что на все наши пиры-обеды на полсотни лет хватит! Свисти безо всякого сумления!
— Да с чего мне, всамделе!? — говорит барин. — Плевать! На век не хватит, а на полсотни годов вполне. Пей-веселись!
И только это губы в трубочку-то собрал — свистнуть чтобы, — срочную ему телеграмму бьют:
"Такие цари-короли объявились — все капиталы выгребают!"
Тут уж веселый барин и схватился, — на лихача да в банки:
— Немедленно выдавайте капиталы! А уж там цари-короли орудуют.
— Никаких вам капиталов по баланцу не причитается, можете поглядеть!
— Как-так не причитается?! Покажите!..
А ему кулачищем к но-су! А в кулачище-то, сами знаете…
Так и помертвел веселый барин, затрясся.
— Да вы мне хоть брилиянты мои изнесгораемые отпустите, последнее достояние!..
Пря-мо — плачет! А те смеются:
— Хочь изнесгораемые, а сгорели!
— А капиталы-то мои куды ж девались?
— А капиталы, — говорят, — на употребление употребили. Да вы больно-то не разговаривайте, а то как засвищете, что и кишки не сыщете!
Вот тут-то веселый барин и засвиста-ал…
Ну, приходит домой, глядь — а цари-короли и тут начисто подмели. Не то в узлы завязывают, не то спать собираются ложиться. Сел в уголок, пришипился, да так до утра и просидел, — в прихожей, на табуреточке. Схожу-ка, думает, к адвокату!
— Так и так. Произведите по закону. Все мои капиталы употребили…
А тот на него накинулся:
