Веселый Джироламо полностью

Жалюзи были опущены, солнце било прямо в глаза. В этот послеполуденный час все жители города независимо от пола, возраста и состояния, искали тени, но даже в тени было слишком жарко. Особенно для приезжего с севера. Хотелось снять мундир, улечься где-нибудь поудобнее и ни о чем не думать. Однако Роберт Дирксен никогда не позволял себе следовать подобным желаниям. Поэтому он ограничился тем, что передвинул стул подальше, чтобы солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели, не падали на его лицо.

Что касается его собеседника, то за годы, которые он прослужил начальником полиции бывшей Итальянской колонии, он привык к здешнему климату, и, несмотря на жару, расхаживал по комнате.

— …вы напрасно двигаетесь — в это время здесь везде солнце. — Ничего… Впрочем, вернемся к нашим бандитам.

— Он что, действительно веселого нрава, или это насмешка?

— Не сказал бы.

— Так что же, все-таки, представляет из себя этот Джироламо? — Если б я мог это объяснить… Я — полицейский старой формации, и привык, чтобы вор был вором, бандит — бандитом, и мятежник — мятежником. Раньше мы, как всякий порядочный приморский округ, славились своими контрабандистами. Прекрасная была у дела организация, налажена связь с внутренними округами… хотя я опять отвлекся. Так вот, теперь с контрабандистами стало проще, зато появился какой-то новый уклон… — он остановился. — Может, мне стоило дать вам отдохнуть пару дней с дороги, привыкнуть немного… Но ваш Менкарт уж слишком подробно расписывал вас в своих письмах… благодарите его, если желаете. А я счел нужным сразу ввести вас в курс наших дел. А дела наши не слишком утешительны. Впрочем, как и везде… Вот возьмите Англию. Казалось бы, государство самое просвещенное, и вдруг — гордоновский бунт.[1] Уж если в цивилизованных странах творится такое, то чего ждать от нашей провинции? Что, думаете, заболтался старик? Не такой уж я старик, Дирксен. Хотя, может вы и правы. Здесь состаришься. Поэтому я и решил, что вы лучше разберетесь в этом деле. Как молодой с молодым. Вам сколько? Двадцать семь? Так вот, он даже моложе вас. Есть еще одна причина, пожалуй, более важная.

— Какая же?

— Вы, как я понял — прирожденный охранитель, таков склад вашего ума. А Джироламо по натуре — прирожденный разрушитель, вот ведь какое дело.

— Продолжайте.

— Вы никогда не работали в портовых городах? Арвен не в счет, это столица. Смешанное население, и все, что из этого вытекает.

— А Джироламо?

— Джироламо? У нас описание его наружности. «Около двадцати пяти лет, роста среднего, лицо смуглое, глаза, волосы темные, бороды, усов не носит, особых примет не имеет». Между прочим, соответствует действительности. И внешности каждого третьего жителя провинции. А конкретно, — если вы скажете любой городской девице, что Джироламо не писаный красавец, она вцепится вам ногтями в физиономию. Герой, понимаете ли, должен быть красив, как Аполлон, шести футов росту, иметь пронзительный взор и громовой голос. Но, хотя Джироламо и не уродлив, красивым его тоже не назовешь. Есть в нем, пожалуй, что-то обезьянье — в смысле неправильности и подвижности черт. Роста он скорее небольшого, чем среднего… Впрочем, вы знаете, этот тип, еще с детства, — подвижный жилистый мальчик незавидного роста, но в случае драки с ним лучше не связываться, а драчлив он необыкновенно. И наверняка у вас в памяти следующая картина из школьной жизни: этот вот недоросток нападает на самого здоровенного парня по всей школе. Все стоят вокруг и не вмешиваются. Верзила бессмысленно молотит кулаками по воздуху, а малыш подскакивает к нему с самых неожиданных сторон, избивая почем зря. А ведь если б тот его достал, мог бы убить одним ударом. Представили? Кстати, это довольно точная картина наших внутренних обстоятельств…

— Откуда такие подробности?

— А я, молодой человек, видел Джироламо, причем, так же близко, как вижу вас.

— Вот как. И при каких обстоятельствах?

— До этого я дойду. Дело в том, что его многие видели. Почти все. Он любит появляться открыто. Дней десять назад он объявился в Бранке, пробыл там почти двое суток и отбыл при всенародном ликовании. У него было три спутника, но провожала его целая толпа. Женщины бросали ему цветы, и не хватало только оркестра. Он выехал за ворота — и исчез. Это тоже входит в его привычки — исчезать. И где он — не знает никто из тех, кто толпился на улице и вопил: «Ура, Веселый Джироламо!» О представителях власти я и не говорю…