– Давай ты больше не будешь шляться по этим делам, – сказал Игорь, когда я ему рассказала все и мы уселись в баре. Настроение было не ахти, и мы договорились, что я позволю себе сегодня пиво, а Игорь потом сядет за руль.
– Давай…
– Нет, я серьезно. Это опасные люди. Они готовы на многое. Речь идет о политике, как я понял, а это всегда сопряжено с большими деньгами. А где большие деньги – там большая кровь.
Выслушав эти патетические банальности, я сказала:
– Да, все, хватит. У меня практически нет никаких доказательств, а получить их вряд ли представится возможность.
– Ну и слава богу, – подытожил Игорь.
– Игорь, отвези меня домой, – попросила я его, когда он сел за руль.
– А что так?
– Я сегодня хочу побыть одна. Высади меня у подъезда, а машину поставь на прикол. Завтра заеду за ключами.
Сергеев хоть и надулся, но возражать не стал.
Я вышла из машины и устало направилась к себе. «Сейчас приду, включу музыку и засну», – подумала я.
Я вошла в квартиру, бросила куртку на кресло, а сама улеглась на диван прямо в одежде. Неожиданно послышался звонок. «Так неохота открывать, кто бы это мог быть? Может, Игорь? Ну что ему надо? Я же сказала, что хочу побыть одна!» И все же автоматически пошла открывать дверь. Это было моей роковой ошибкой. Впрочем, может быть, что-то случилось с моей головой после избиения в Веркиной квартире, и я потеряла обычно присущую мне осторожность. Только я открыла замок, по двери с обратной стороны кто-то ударил, и меня отбросило внутрь квартиры. Появились двое людей в масках. Один из них ударил меня ногой в живот, а другой тут же прыснул мне в лицо какой-то гадостью.
Очнулась я уже в машине, когда она въезжала на территорию того самого склада, у которого мы днем ожидали черный «Мерседес» полковника Лычко. Ворота со скрежетом захлопнулись.
Во дворе склада уже стоял черный «Мерседес». Двор выглядел весьма запущенным. Везде валялись пустые деревянные ящики, автопокрышки, у самого входа в склад стояли бочки из-под краски. Меня, еще не отошедшую от действия газа, волоком протащили через двор и затащили внутрь склада. Склад был абсолютно пуст. Там, где крыша прохудилась, на полу образовались лужи. Лишь в небольшой конторке в углу горел свет. Меня, однако, потащили не туда, а в подвал.
Он был слабо освещен. Кроме одного стула, к которому меня привязали, в подвале находился стол и несколько табуреток. На стенах висели выцветшие старые плакаты по технике безопасности при такелажных работах. «Хороший красный уголок», – с обычной для себя иронией подумала я. Парни, которые тащили меня, проверили прочность узлов и удалились.
Действие хлороформа постепенно заканчивалось, и я возвращалась к реальности. Я начала оценивать ситуацию и поняла, что влипла очень серьезно. Никто не знал, где я, и никаких страховочных вариантов не просматривалось. Возможность бежать отсюда представлялась мне, мягко говоря, весьма ограниченной. Я почувствовала страх. «Допрыгалась, доигралась в казаков-разбойников», – с горечью подумала я. Люди, привезшие меня, были крепкими профессионалами, способными предусмотреть массу неожиданностей.
От дум меня отвлек шум приближающихся шагов. Судя по звуку, в подвал спускались двое. Через некоторое время в помещении появился полковник Лычко в сопровождении какого-то верзилы с прищуренным взглядом и насмешливым выражением лица. Они молча подошли к столу. Лычко сел за стол и кивнул в мою сторону.
– Мазай, обыщи ее, – приказал он.
Мазай подошел ко мне и медленно и тщательно обыскал меня. Я могу дать голову на отсечение, что по мне скользили руки насильника и убийцы. Я почувствовала невообразимое отвращение. Выполнив эту незамысловатую операцию, Мазай уселся на табуретку чуть поодаль.
– Добрый вечер, Таня, – произнес полковник Лычко.
– Вы считаете его добрым, полковник?
– Это будет зависеть от того, чем закончится наш разговор.
– Очевидно, что ничем хорошим для меня он не закончится.
– Я бы не был столь категоричным, – возразил Лычко. Говорил он тихо, но отчетливо и старался не произносить ни одного лишнего слова. Вообще он производил впечатление человека, который голоса не повышает, так как в этом нет никакой необходимости – все его команды внимательно выслушиваются и четко исполняются. В глазах полковника читалась уверенность – он знал, что надо делать сейчас, завтра и через год. В этих холодных серьезных глазах проглядывало нечто наводящее ужас и заставлявшее мурашки интенсивно бегать по спине.
– А я и не категорична. Я просто констатирую факты. Иначе зачем было привозить меня сюда, на эту территорию с милым и радостным пейзажем и добрыми и гостеприимными людьми, которые позаботились, чтобы я легко перенесла дорогу и уютно расположилась в этой гостиной… – подобным словесным экзерсисом я попыталась слегка выпендриться перед полковником, хотя и не совсем понимала, зачем я это делаю.
Полковник абсолютно не оценил моего слога и продолжил:
– В этом был свой резон. Вы, как профессионал, не могли не предполагать…
