Я спустился с холма и увидел странную штуку. Человек в синем пластмассовом шлеме, украшенном очками, со страхом смотрел на свой мотоцикл. «Паннония», венгерская дорожная машина. Выпускные трубы в цветах — от желтого до темно-синего. Плохо отрегулирован карбюратор. Либо недостаточно подается топлива.
Я присмотрелся к мотоциклисту и увидел, что страх это было не то слово. Его узкое лицо выражало обиду, ужас, в общем, на нем было то самое выражение, какое бывает только в минуты большого несчастья.
— Что случилось? — спросил я.
— Она не останавливается, — хрипло сказал человек.
— Кто она?
— «Паннония». Мотор. Двигатель. Понимаете, я выключил зажигание, — он показал мне вынутый ключ, — а он по-прежнему крутится…
Я знал, что, если удержу сейчас смех, на всю жизнь могу стать заикой или начать дергать головой. Эта взбунтовавшаяся «Паннония» и ее перепуганный хозяин рассмешили б и царевну Несмеяну. Но я удержался.
— А почему бы вам для начала не снять колпачок со свечи?
— Ох!.. Я так, знаете… Не сообразил. Решил ждать, пока бензин выработается. А у меня почти полный бак. Ну конечно, нужно отключить свечу…
Я сбросил колпачок. Двигатель чихнул и умолк.
— Спасибо… А что же теперь делать?.. Меня снова стал разбирать смех.
— Сейчас посмотрим.
«Паннония» получает ток от магдино — магнето с маховиком. Я снял фару и правую крышку картера и стал искать обрыв в цепи зажигания.
— Вы не приземлялись? — спросил я.
— Как приземлялся?
— Мотоцикл у вас не падал?
— Нет. А что такое?
— Тут обрыв.
Я пошел к своему буланому коньку, достал нож, изоляционную ленту и срастил провод. Двигатель легко завелся. Вынул ключ — сразу заглох.
— Ох, спасибо! — благодарно посмотрел на меня владелец «Паннонии». — Я думал, с ума сойду… Представляете, не можешь остановить мотор… Вы механик?
— Нет, — ответил я. — Где уж мне… Просто давно езжу. А вы кто?
— Архитектор.
— Так это вы реставрируете Cnaco-Преображенский собор? Что ж тут реставрировать?..
— Какой собор?
— Да этот. — Я кивнул головой.
Архитектор даже присел и стал хохотать как сумасшедший. Из-под очков у него лились слезы, оставляя следы на запыленном лице.
— Какой собор… Ох, извините… Не могу. Разве это Спасо-Преображенский? Он в другом месте. Это просто церковь. Церковь, а не собор…
Смешливый архитектор мне попался. Большой весельчак. Посмотрел бы он на себя в зеркальце заднего обзора, когда его «Паннония» не хотела выключаться… Может, тогда мы бы вместе посмеялись.
Есть такая старая украинская песня:
По пути от Чернигова до Залесья мне много раз преграждали дорогу куры. Но среди них не было ни одной черной или пестрой. Все белые, небольшие, пугливые. По-моему, такой сорт называется леггорны. Или, вернее, не сорт, а порода. Интересно, почему на Черниговщине перевелись все цветные куры?
Хотя мне лично куры по дороге не мешают. У меня против них есть средство. Я недавно пристроил к выхлопной трубе сирену. Ее сконструировали мы с Вилей, а я уже сам изготовил две штуки по нашим чертежам. Это адская машина. Воет она так, что кровь в жилах леденеет. Что там куры — все машины на дороге сворачивают к обочине. В городе, конечно, за такую штуку отобрали бы права, но на шоссе это пока сходит с рук. Я ее не очень часто включаю, но, когда проносишься по селу, где за каждым плетнем тебя подстерегает авария, где коровы так привыкли к машинам, что обращают на них внимания не больше, чем на мух, а мотоциклиста норовят на ходу боднуть рогами, эта штука очень полезна.
Взвыв сиреной на собак, которые почему-то улеглись спать в пыли прямо посреди улицы, — они с перепугу разлетелись в стороны, как куры, и ни одна даже не залаяла, — я въехал в Залесье. Только здесь я попробовал представить себе, как я встречусь с этой девочкой, Людой Петренко, что скажу ее родителям. До сих пор мне как-то не хотелось об этом думать, и я, как всегда в таких случаях, постарался отложить это на последнюю минуту — вдруг что-нибудь само придет в голову.
Сейчас я это представлял себе примерно так.
Вот вхожу я в дом. На пороге меня встречает пожилая женщина, изможденная полевыми работами, — мать Люды Петренко.
— Здравствуйте, — говорю я.
— Здравствуйте. Вам кто нужен?
— Я хотел бы с Людой повидаться. Я читал в газете о ее выдающемся подвиге, а поскольку я член комсомольского бюро, так я хотел с ней познакомиться как комсомолец с комсомольцем.
— Пожалуйста, — говорит мать Люды, — заходите.
В комнате я вижу Люду — высокую девушку с русой косой и голубыми глазами. Одна щека у нее черная от ожога, лицо искривлено. И она старается держать его так, чтоб быть к присутствующим здоровой стороной. Но мне это теперь неважно. И ищу в девушках душевную, а не телесную красоту.
— Здравствуйте, Люда, — говорю я. — Мне очень приятно видеть вас и познакомиться с вами.
