– Ну да, забыла, ты ведь любишь покорять только высоты.
– То-то и оно, – согласился он, расставляя приборы. Он умел красиво сервировать стол. – Вершина, Валь, – это регистр человеческой личности, если можно так выразиться. Чем выше высота, тем выше ценность человека.
– А для меня высота то же самое, что стоять над бездной, обязательно закружится голова – и вниз.
Валентина украшала елку, тема ее заинтриговала.
–Тут ты необъективно рассуждаешь, – не согласился Вадим с ее доводом. – Если ты сама, без чьей-либо помощи, возьмешь высоту, то поверь мне, голова не закружится. Скажу больше – мир открывается шире, другие мысли рождаются в голове, истина ближе становится. Понимаешь?
– Не знаю, но я бы не пожелала себе такой участи. Вначале, наверное, будет приятно – люди кажутся букашками, а ты такой огромный, величественный. А потом? А потом происходит следующее: с букашками-то не о чем говорить. Во-первых, они далеко, не дозовешься, во-вторых, о чем с букашками вообще можно говорить! Вот и приходится вести интеллектуальные беседы с самим собой. А это значит, мой дорогой, движение в обратную сторону, спуск, то есть медленно и верно сходить с ума.
– Да, интересно мыслишь. По-твоему, люди, то бишь букашки, хорошие, а человек, то бишь правитель – плохой, так?
– Насколько я знаю из истории, многие из них плохо кончали. Другое дело, если правитель будет править в контакте с народом, тогда ему не грозит печальный конец, это и есть подлинная демократия.
– К твоему сведению, Черчилль считал демократию неудачной формой правления, чтоб ты знала. Я вот расскажу одну мудрую притчу, оставь елку, – Валентина отложила игрушку, обернулась к нему. – Так вот, слушай, выводы сделаешь сама. Эту притчу рассказал мне друг моего отца, умнейший человек.
В некой стране царствовал жестокий властелин, тиран. Жил он в роскоши, а его подданные помирали с голоду. С непокорными расправлялся просто – «казнить!». Однажды переполнилась чаша терпения у народа, собрались люди и свергли тирана. Потом стали думать, кому дать трон. Целую ночь судили и рядили, под утро пришли к единому мнению: возведем на престол человека из нашей среды. Простолюдин знает наши чаяния, мыслит как мы, значит, будет хорошим царем. Решили так и сделали. Выбрали одного уважаемого горожанина, возвели на трон.
Новый царь правил по-иному. Все царское золото, дворцы, поместья и, естественно, землю передал в собственность народу. Был скромным, не выделялся, носил ту же одежду, во что одевались его подданные. Ел ту же пищу, что и все. Двери его дома были открыты – всякий мог войти без спроса, сесть и поговорить с ним на государственные темы. Каждый важный вопрос выносил на всенародное обсуждение. Всех уравнял в правах перед законом, всем дал почувствовать себя людьми, то есть установил демократию.
Вздохнул народ свободно, забыл о страшных временах. Оставалось жить, радоваться да восхвалять доброго царя. Но не тут-то было, стало зреть недовольство. Собирались люди группами и рассуждали: «Ходит в той же одежде, какую носим и мы. Ест то же, что и мы. Мыслит так же, как и любой из нас. Что за правитель, если без нас не может управлять страной?!» И пришли ко всеобщему заключению: «Не царь! Шут! Просто стыд! Какой позор!!!» Переполнилась у них чаша терпения, взяли и под улюлюканье выставили вон из страны несчастного.
Следующего царя без раздумий избрали из знатного рода, представительного и важного, и передали ему все свои права, на то он и правитель, к тому же так меньше забот и больше покоя. Тот, не дурак, учинил такой жесточайший режим, что было опасно просто разговаривать на улице – вмиг обвинят в заговоре. Вполне логично, ибо у нового царя были одни права, а у народа остались одни обязанности.
В стране воцарилась тишина. Нарушалась она тогда, когда властитель выходил из дворца. Народ встречал его возгласами: «Царь! Наш царь! Наш бог!» Посмел бы кто-нибудь не восхвалять! Обязаны были. Мораль такова: по своей воле стали безвольными букашками, – усмехнулся Вадим в завершение.
–Я что-то не поняла, ты хочешь сказать, что простому народу люб тиран? – спросила Валентина в недоумении.
–Вовсе нет, тиран – это зло! Однако надо заметить, – здесь Вадим вскинул взгляд на часы. – У-у, ты посмотри, Новый год нас и не слушает, идет, не останавливаясь. Быстро кончай с елкой и за стол
… По предложению Валентины подняли бокалы и отметили Новый год по московскому времени.
– Домой хочется, Вадим, —с грустью произнесла она. —Там сейчас лежит пушистый снег, здоровый воздух, снежки, веселье —тебя не тянет туда к нам?
– Зимой здесь одна слякоть, —уклонился он от ответа.
– Да, сыро и уныло. А давай, Вадим, – у нее загорелись глаза, – установим параболическую антенну. Поймаем Москву и будто мы у себя дома, а то иногда тоска берет.
– А ты где живешь, разве не у себя дома? Не в гостях! Всему свое время, успеется. У тебя должна быть одна забота – выучить языки. Свой родной не забудешь, не беспокойся.
От жесткого ответа Валентина смешалась. В голове промелькнула мысль о том, что Вадим не поддерживает никакой связи с родиной.