Сегодня собранный в дорогу саквояж оказался тяжелее обычного, поскольку Ровена планировала заночевать в Гастингсе. Вечером она должна была встретиться с Себастьяном, и весь следующий день они намеревались провести в Брайтоне. Конечно, сезон мало подходил для прогулок по морскому побережью, зато она повидается с женихом. По крайней мере, Ровена надеялась на это. Что получится на самом деле, зависит от распоряжений командования, как и многое в последнее время. Ровене невероятно повезло: еще ни разу у нее не возникали проблемы при перелетах, хотя опытные пилоты предупреждали, что это лишь вопрос времени.
«Но не сегодня», – ликовала девушка, выводя самолет из плотного облачного покрова. Не сегодня. И вечером она увидится с Себастьяном. Эта мысль наполняла ее счастьем, почти как пребывание в небе.
Ровена вспомнила последнее полученное от него письмо. Оно было полно удивительно теплых слов, и ее сердце тут же преисполнилось надеждой, что их дружба перерастет в нечто более значимое. Себастьян писал:
«Не исключая меня…»
Мысль о том, что Себастьян любит ее, теплом разливалась в груди, и впервые Ровена уверилась, что сможет полюбить его в ответ. Возможно, она никогда не испытает к нему той необузданной страсти, какую вызывал в ней Джон, но зато в истоках ее чувства будет лежать нечто большее, чем любовь к полетам и физическое влечение.
Как всегда, время пролетело незаметно, и довольно скоро Ровена вошла в широкую спираль, чтобы снизить высоту перед посадкой. Ей никогда ранее не доводилось бывать в Гастингсе, так что оставалось надеяться на ровное и удобное посадочное поле.
Но не тут-то было. Снижение прошло гладко, но стоило колесам коснуться земли, как аэроплан занесло влево, и Ровена больно ударилась плечом о край кабины. Аппарат остановился неуклюжим рывком. Голова дернулась так, что в шее болезненно хрустнуло.
Аэроплан содрогнулся.
– Черт! – выкрикнула Ровена, когда двигатель затих.
Не дожидаясь бегущих к самолету мужчин, она расстегнула ремни, осторожно ступила на крыло и спрыгнула на землю. «Только бы ничего не сломалось», – вертелось в голове, пока Ровена тщательно осматривала аппарат.
Один из механиков добежал до аэроплана:
– Разве ты не знаешь, что ангар там?
Тут он разглядел ее лицо и разинул от удивления рот.
– Какого черта ты вытворяешь? – раздался сзади еще один голос.
Он отдался в ушах ревом цунами, и Ровена с колотящимся сердцем повернулась.
Джон.
Увидев ее, он замер. На лице мелькнуло крайнее изумление и тут же сменилось замкнутым, бесстрастным выражением.
Ровена стояла не шелохнувшись. Она не могла думать. Не могла двигаться. Понимала, что следует объясниться, но губы, как назло, онемели.
– Какого черта женщина делает за штурвалом самолета?
– Заткнись, Паркер, – велел наконец Джон. – Что случилось? – спросил он Ровену, избегая встречаться с ней взглядом.
Все еще скрывая внутреннюю дрожь, Ровена кивком указала на рытвину размером с колесо самолета:
– Я попала в нее, когда приземлялась, – и для верности ткнула пальцем. – Аэроплан дернулся, и я потеряла управление.
Джон и Паркер подошли к яме.
– Выглядит так, будто ее вырыл гигантский суслик, Уэллс.
– Надо позвать кого-нибудь из рабочих, пусть закопают, – согласился Джон.
Он повернулся к Ровене. Скользнул по ней взглядом, и она отметила, как блеснули его синие глаза. Никто другой бы не догадался, что внезапное появление бывшей возлюбленной потрясло его до глубины души.
Вот и хорошо.
При последней встрече Джон отвернулся и ушел от нее. Пусть теперь вспомнит, от чего отказался.
– Это Диркс тебя послал?
– Я перегоняю аэропланы с его завода, потому что свободных пилотов не найти.
– Я так и подумал, – произнес Джон. – У тебя есть багаж?
Ровена кивнула. Пилот с легкостью запрыгнул на крыло, порылся в кабине и достал переплетенный кожей летный журнал и дорожный саквояж. Потом спрыгнул на землю, вручил Ровене журнал и решительно зашагал через летное поле к ангару и виднеющимся вдали служебным постройкам.
Она бросила на аэроплан последний тревожный взгляд и последовала за Джоном. Тот, видимо, заметил ее переживания.
– Не волнуйся за самолет. Даже если что-то сломалось, мы починим. К тому же французы сейчас слишком заняты, чтобы придираться.
– На вид все в порядке.
