Ровена взяла саквояж с сиденья машины и взмахом руки отпустила шофера. Если она собирается стать по-настоящему независимой, придется научиться водить автомобиль. Но мистер Диркс давал столько заданий, что у нее совсем не оставалось времени. Он открыл еще один завод рядом с Сурреем, и оба производства работали на полную мощность. Теперь Ровена переправляла аэропланы по всей Англии. Джонатона она больше не встречала, но вести о нем доносила армейская молва. Слухи на войне были так же популярны, как и в салоне тети Шарлотты, и благодаря им Ровена узнала, что Джон прославился бесстрашными подвигами в воздухе и на счету пилота и его стрелка числились уже четыре сбитых германских самолета. Правда, словоохотливые рассказчики всегда добавляли, что с таким безрассудством Джонатон Уэллс либо станет асом, либо не доживет до весны, но об этом Ровена старалась не думать.
Из дверей вышли двое пилотов, и Ровена приветливо помахала им. Мистер Диркс оказался прав. Когда военные и политики своими глазами убедились, насколько ценны аэропланы на войне, спрос на них резко увеличился. Теперь армия присылала своих пилотов, поскольку Ровена и остальные служащие мистера Диркса не успевали справляться с заказами.
– Куда направляетесь? – крикнула она.
– Через Канал[8], – ответил один из пилотов.
Ровена нахмурилась. Это что-то новенькое. Обычно аэропланы отгоняли в крупные морские порты, а оттуда на пароме перевозили на континент. Должно быть, обстановка накаляется, если появилась необходимость доставлять самолеты сразу во Францию.
Когда она вошла в кабинет, мистер Диркс говорил по телефону и жестом попросил ее сесть. Ровена села на деревянный стул напротив его большого, захламленного стола. На стенах висели фотографии и чертежи аэропланов в разной степени завершенности. На любой свободной поверхности высились неровные стопки книг. Кабинет выглядел загроможденным, но Ровена могла поспорить, что его хозяин точно знает, где что находится.
Мистер Диркс повесил трубку и улыбнулся:
– Вы, как всегда, отрада для моих усталых глаз, мисс Ровена. Как глоток свежего воздуха.
– Вы сегодня особенно любезны. В чем дело? – подозрительно прищурилась девушка.
– С вами я всегда любезен, моя милая. К тому же я чувствую вину за то, что вызвал вас накануне Рождества. Вы должны быть дома, танцевать на балу… или что там богатые черти делают по великим праздникам.
Ровена улыбнулась:
– Боюсь, в этом году не видать нам веселого Рождества. Ни у кого нет настроения праздновать, особенно сейчас, когда Виктория и Колин на фронте и мы потеряли столько друзей. – Она вздохнула и торопливо сменила тему: – Куда вы меня посылаете?
В глубине души она молилась, чтобы он поручил ей перелет через Канал. Ровена еще никогда не летала над морем и давно ждала подходящей возможности. Такой полет мог стать для нее личной проверкой мастерства. И, кроме того, знаком полного доверия мистера Диркса.
Мистер Диркс перестал улыбаться и перешел на деловой тон:
– Мне придется попросить вас совершить несколько перегонов в очень короткий промежуток времени. Разумеется, на Рождество и следующий день вы получите выходной, но потом придется работать без передыха.
– Куда нужно переправлять?
– Сюда.
– Что? – распахнула глаза Ровена. – Ничего не понимаю.
– Немцы держат наши транспортные суда под прицелом. За последние недели они потопили два корабля, и оба перевозили аэропланы во Францию. Поэтому мы возвращаем самолеты с западных военно-морских баз, и уже отсюда начнем отправлять их во Францию. Как вы знаете, у нас нехватка пилотов, так что придется уплотнить ваше расписание.
Ровена кивнула, чувствуя радостную дрожь:
– Конечно. А когда я полечу через Канал? Когда вернем сюда все аппараты?
Мистер Диркс покачал головой:
– Нет, моя дорогая. Я не стану посылать вас во Францию. Перелет слишком опасен.
От возмущения Ровена застыла.
– Что значит «слишком опасен»? Я одна из самых опытных летчиц в вашем распоряжении.
– Не в этом дело.
– Тогда в чем? Вы всегда говорите: «Приспособься или умри»…
– Не стоит обращать мои же слова против меня! Я не собираюсь рисковать вашей жизнью.
– Но жизнью других пилотов вы рискуете? Тем более, я и так подвергаюсь опасности всякий раз, когда поднимаюсь в воздух, и вам это известно.
Он покачал головой, и от разочарования у Ровены похолодело в груди.
– На такое я не пойду. Вы прекрасно знаете, что я верю в женское равноправие больше, чем многие мужчины, но здесь я провожу черту, и вы меня не переубедите.
Ровена знала, что спорить без толку. Он не позволит ей пересечь Канал. Понимая, что ведет себя по-детски, она скрестила на груди руки и обиженно уставилась на мистера Диркса. Уже много раз она доказывала свое мастерство и опыт, но ей по-прежнему преграждали дорогу из-за принадлежности к женскому полу. Ровена никогда не отличалась свойственной Виктории воинственностью в вопросах суфражистского движения, но сейчас, впервые в жизни, она поняла, откуда проистекает озлобление многих женщин.
