Весеннее пробуждение полностью

Я тщательно обдумал наше положение и пришел к выводу, что вина в основном лежит на мне. Ты оказалась права. Я не принимал уверения о том, что ты не хочешь выходить замуж, всерьез и продолжал настаивать. Самолюбие подталкивало к мысли, что со временем ты уступишь моим желаниям. Что я смогу переубедить тебя. Поступая таким образом, я поставил под угрозу нашу дружбу, которой очень дорожу и никоим образом не хочу потерять.

Поэтому я пишу с намерением извиниться. Мне очень жаль, что я не принимал в расчет твои желания и не хотел признавать твою мудрость, когда ты в самом начале знакомства сказала, что мы обязательно прикончим друг друга, если свяжем себя священными узами брака. Дорогой мой друг, ты совершенно права. Мы не созданы для совместной жизни. Нечасто между людьми зарождается дружба, подобная нашей, и ее надо ценить. Я недостаточно ею дорожил. Продолжая настаивать на более близких отношениях, я едва не разрушил то, что мы имеем, и прошу за это прощения.

Я бы очень хотел возобновить нашу дружбу, не обременяя ее больше признаниями в любви. Тебе не стоит волноваться на мой счет. Недавно я начал ухаживать за другой женщиной и осознал, что наши с тобой отношения действительно носят платонический характер.

Так что скажешь? Сумеем ли мы остаться лучшими товарищами или я навсегда погубил эту возможность?

Сначала Виктории показалось, что она превратилась в ледяную глыбу. Затем начался озноб. Дрожь поднималась из живота и расползалась по всему телу, пока не застучали зубы. Она призналась в любви, но слишком поздно. Кит нашел другую женщину. Наверняка его смутило полученное признание, и это письмо – не что иное, как вежливый отказ.

– Милая, ты хорошо себя чувствуешь? – (Виктория попыталась кивнуть, но ее трясло.) – Сядь здесь. Ты продрогла. Плохие новости?

Виктория позволила хозяйке отвести себя в кресло-качалку у очага. По дороге француженка крикнула племяннице, чтобы та принесла плед из гостиной. Викторию усадили, завернули в плед и принесли горячий кофе. Грудь стянуло обручем, и Виктория приготовилась к невозможности сделать вдох и близкому приступу астмы, но ничего не происходило. Она нахмурилась, недоумевая, почему тогда так сильно болит грудь, если ничего не мешает дышать. И тут поняла.

Это плачет разбитое сердце.

Ровена сидела в кабинете мистера Диркса и нетерпеливо барабанила пальцами по подлокотнику кресла. Он разговаривал с начальником смены и попросил ее подождать. Из-за неблагоприятной погоды Ровена уже неделю не поднималась в воздух, но сегодня небо просветлело, и ей не терпелось вернуться к работе.

После проведенных у миссис Уэллс праздников Диркс совершенно переменился, и Ровена собиралась воспользоваться его хорошим настроением, чтобы поскорее вернуться за штурвал аэроплана. Хотя великан всегда отличался веселым нравом, после того как Маргарет Уэллс приняла его предложение руки и сердца, его жизнелюбие заиграло новыми красками.

Ровена обнаружила, что в равной степени радуется за своего доброго друга и в то же время завидует его простому, безграничному счастью. Чуть ли не каждый день она молилась, чтобы Себастьян поскорее получил увольнительную, чтобы наконец-то обвенчаться. Ей уже не терпелось перелистнуть новую страницу своей жизни.

Не в силах усидеть на месте, Ровена встала и подошла к двери. Высунула голову в коридор и увидела возвращающегося мистера Диркса. Приплясывающая походка ясно говорила о его прекрасном расположении духа.

Должно быть, он почувствовал ее нетерпение, потому что поспешил спросить, готова ли она к перелету.

– Конечно, ведь это я вас жду, а не наоборот.