содружества Азербайджан еще никогда не видел. 1 октября 1975 года более ста
двадцати поэтов и прозаиков, публицистов и драматургов, литературоведов и
критиков сошли с двух воздушных кораблей на апшеронскую землю и очутились в
дружеских объятиях встречающих. Мелодии народных инструментов слились со
словами взаимных приветствий, бесчисленные букеты осенних цветов - с яркими
красками национальных костюмов девушек и юношей...
Дни советской литературы в Азербайджане... Они широким половодьем
разлились по всей республике. Живое общение нефтяников и хлопкоробов,
машиностроителей и хлеборобов, химиков и виноградарей, строителей,
овощеводов и животноводов с мастерами художественного слова обогатили,
остались в памяти и тех и других. И всюду, где шла речь о благотворном
влиянии русской советской литературы на писателей Азербайджана, звучали
имена Горького, Блока, Маяковского, Есенина...
С той поры, когда Есенин простился с Баку, минуло более полувека. До
неузнаваемости изменилась земля Апшерона, ее столица. Новь республики
счастливо соединила в себе "каменное и стальное" с живым и зеленым.
Действительность еще раз подтвердила неодолимость силы, о которой писал
Есенин: "...Встали в ряд и крестьянин и пролетариат". Людям, как хлеб и
воздух, стали необходимы книга, песня, поэтическое слово.
Той осенью немало было волнующих встреч труда и искусства. Об одной
скажу особо.
...Памятный уголок в Мардакянах. Гранитная стена с развернутой
бронзовой книгой. На ее страницах горельеф Сергея Есенина и заключительная
строфа его стихотворения, созданного перед отъездом из Баку в мае 1925 года:
Прощай, Баку! Прощай, как песнь простая!
В последний раз я друга обниму...
Чтоб голова его, как роза золотая,
Кивала нежно мне в сиреневом дыму.
3 октября 1975 года. В этот день Есенину исполнилось бы 80 лет.
Участники Дней литературы, тысячи бакинцев, жителей Мардакян и окрестных сел
заполнили улицы, площадку перед мемориалом. Это был подлинный праздник
братства, поэзии, праздник, который потом продолжался в саду, неподалеку от
дачи, где когда-то жил Есенин и где открыта комната-музей. И все, что тогда
говорилось, показало: в том прощальном стихотворении поэт мысленно обнимал
своего друга и вместе с ним - рабочий город не в последний раз. Любовь
оказалась взаимной и - неподвластной времени.
Вот к Есенину обращается Николай Тихонов:
Ты сказал в тени бакинских башен:
"Смычка есть рабочих и крестьян -
Дайте смычку всех поэтов наших,
Стиховой народов океан!"
И свершилось:
пред тобой поэты
Самых разных голосов и сил
Принесли тебе свои приветы,
Встали рядом - как ты и просил...
Не уйти тебе в закат янтарный
И твоим напевам не стихать.
Ты живешь - и люди благодарны
Правде сердца твоего стиха!
Выступает Валентин Катаев:
- Есенин любил Баку. Он мне всегда говорил, что нужно непременно
каждому поэту съездить в Баку, потому что его окрестности чрезвычайно
поэтичны...
Встает Жужа Раб - гостья из Венгрии:
- Полвека назад теплоту бакинцев ощутил Сергей Есенин...
Баку и Мардакяны стали местами последнего крутого подъема его
творческих сил... И оставленные им песни звучат с тех пор не утихая.
Азербайджан его помнит, считает своим "ласкового уруса".
Продолжает Алиага Кюрчайлы - поэт земли Низами, переводчик есенинских
стихов на азербайджанский язык:
- Есенин для меня - учитель в поэзии. Как и мои земляки, я рад, что он
жил в нашем городе, встречался с Кировым и Фрунзе, выступал перед рабочими
нефтепромыслов.
Здесь о тебе сказали "наш",
В тебе увидели родного.
Как много выразило чувств
Одно-единственное слово!
Бакинцев приветствует Егор Исаев:
- Всем сердцем мне хочется сказать вам спасибо за Есенина, спасибо за
любовь к нему, за память о нем. У каждого великого поэта всегда есть своя
особая пора и место в творчестве. У Пушкина - это болдинская осень, у
Есенина - бакинская весна... Я счастлив побывать в бакинской весне Сергея
Есенина.
День был безветренный, ясный, и люди открывали души солнцу и поэзии. И
вместе с людьми слушали, не шелохнувшись, розы, такие же золотые, как и те,
любимицы Есенина...
А когда стемнело, в Бакинской филармонии состоялся поэтический вечер.
Среди других есенинских произведений читалось и "Прощай, Баку!..". Сотни
бакинцев и их гостей внимали этим стихам, в которых нет изощренных
выражений, небывалых рифм, изысканных эпитетов, эффектных ритмических
переходов. Но в стихах этих живет очарование красотой жизни и печаль от
сознания ее быстротечности, неотвратимости расставания с ней... Сердце
поэта, презрев время, как бы говорило с сердцами заполнивших зал, и эта
беседа была искренней и светлой.
А совсем неподалеку от здания филармонии мириады огней отражались в
море, и оно лениво вздыхало - величавое и спокойное.
И на берегу, где когда-то, присев на край еще не покрашенной скамейки,
Есенин повторял первые строки прощального стихотворения, мне вспомнился
неторопливый голос Сулеймана Рустама:
