Через метель - огонек у окна.
В первых двух отрывках луна только названа, в двух других она
сопровождается эпитетами. Чем же это обусловлено?
В начале стихотворения "Листья падают, листья падают..." - переживание
поэта, связанное с его думами о неудачно сложившейся жизни. С его
настроением гармонирует грустная картина осенней природы. Погруженный в
нерадостные мысли, он смотрит на луну безразлично. Здесь важен не объект, а
сам процесс созерцания, и это подчеркнуто двукратным глаголом "смотрю". Луна
- второстепенная деталь, хотя и необходимая для полноты картины.
Поставленная в конце строки, она не теряется среди других деталей. Выделять
ее еще и эпитетом нет никакой необходимости.
Образ луны во втором отрывке также не имеет существенного значения в
обшей образной системе стихотворения, поэтому, естественно, луна только
названа.
Иную роль играет образ луны в стихотворениях "Синий май. Заревая
теплынь..." и "Снежная замять дробится и колется...". В первом из этих
произведений луна выступает в качестве, если так можно сказать, активно
действующего персонажа. Недаром ей посвящена целая строфа. Автору нужно было
как-то конкретизировать этот образ, сделать его предельно выразительным,
выделить в общей системе образов. Так появился эпитет "взбалмошная луна", в
котором слились живописный и эмоциональный элементы. Сквозь
добродушно-укоризненное слово "взбалмошная" проглядывает светлое душевное
состояние поэта, находящегося "с собой на досуге", с нежной любовью
вспоминающего прожитые годы.
В стихотворении "Снежная замять дробится и колется..." раскрывается
переживание человека, много странствовавшего, любившего, страдавшего и вновь
вернувшегося в родительский дом. Вот он поздним вечером подходит к околице
родного села. Метет метель, дует пронизывающий ветер. Путнику холодно. Это
состояние героя Есенин показывает через одну деталь: "озябшая луна". Только
такой и мог увидеть ее продрогший человек. Здесь нельзя не вспомнить слова
из статьи А. Н. Толстого "Как мы пишем": "Пример: степь, закат, грязная
дорога. Едут - счастливый, несчастный и пьяный. Три восприятия, значит - три
описания, совершенно различных по словарю, по ритмике, по размеру. Вот
задача: объективизировать жест. Пусть предметы говорят сами за себя. Пусть
вы, читатель, глядите не моими глазами на дорогу и трех людей, а идете по
ней и с пьяным, и со счастливым, и с несчастным".
В этих словах выдающегося советского писателя очень верно отмечены
изобразительно-выразительные возможности "говорящих" предметов. Сам А. Н.
Толстой с большим мастерством использовал этот прием. Вспомним хотя бы
эпизод пребывания Рощина - белого офицера - в екатеринославской гостинице
("Хождение по мукам"). Психологическое состояние Рощина художник не
описывает своими словами, а передает его через восприятие окружающей
обстановки самим героем: "дрянной" гостиничной комнаты с "грязным окном", занавешенным "пожелтевшей газетой". Всего несколько эмоционально-оценочных
эпитетов - и мы уже чувствуем, что в душе Рощина что-то произошло, ему
становится отвратительна затхлая атмосфера быта обреченной на гибель
контрреволюции.
Этот же прием применил М. Шолохов для передачи внутреннего состояния
Григория Мелехова, только что похоронившего самое дорогое, что было в его
жизни, - Аксинью: "Словно пробудившись от тяжкого сна, он поднял голову и
увидел над собой черное небо и ослепительно сияющий черный диск солнца".
Обратившись к произведениям писателей прошлого, мы и у них найдем
немало аналогичных примеров.
Появление в есенинском стихотворении эпитета "озябшая луна" лишний раз
свидетельствует об умении поэта при минимальной затрате художественных
средств ярко передавать душевное состояние человека. Особое значение этого
эпитета в строфе и стихотворении поэт подчеркивает инверсией. Недаром образ
"озябшей луны" невольно возникает в нашем сознании, когда мы читаем
предпоследнюю строфу:
Вот и опять у лежанки я греюсь,
Сбросил ботинки, пиджак свой раздел.
Снова я ожил и снова надеюсь
Так же, как в детстве, на лучший удел.
"Эпитет, - говорил А. Н. Толстой, - надо употреблять с большим страхом,
тогда только, когда он нужен, когда без него нельзя обойтись, когда он дает
какую-то интенсивность слову, когда, вернее, слово настолько заезжено или
настолько обще, что нужно подчеркнуть его эпитетом".
В лучших стихах Есенина эпитет всегда оправдан смыслом, всегда
необходим, всегда "работает" точно, без промаха. У него не найдешь слов, которые стоят где-то рядом со смыслом, но не включают его, как это нередко
было в произведениях поэтов - современников Есенина.
Например, в стихотворении поэта И. Доронина "Я видел утром" читаем:
По дороге
В степь широкую
Пробежал
Мотор белокопытый...
Что это за "мотор белокопытый"? Читателю остается только догадываться, что речь идет, по всей вероятности, о тракторе. Но почему он "белокопытый"?
