Марина вопросительно изогнула бровь. Такое сравнение ей было непонятно, и она посчитала его в какой-то степени неуместным. Мишель не сдал ждать ответа и продолжил листать альбом. Молчание Марины было ему на руку. Это давало возможность избежать ненужных споров и показать через свои творения всю красоту весны. Следующий рисунок был, похоже, сделан из окна дома или на улице. Лист был помятый и весь в пятнах, словно на него что-то накапали.
Невысокие двухэтажные и трёхэтажные дома. Стена дождя. На асфальте большие лужи. Снега уже почти нет. Ветви деревьев наклонены в разные стороны из-за ветра. Молодые маленькие листочки только начали появляться.
Марина нахмурилась. Ей не понравилось, что альбинос рисовал в дождь, пусть даже стоя у окна. Она знала, что у Мишеля слабое здоровье, поэтому часто переживала, что тот может заболеть. Девушка открыла рот, чтобы выказать своё недовольство, но альбинос приложил палец к своим губам, прося помолчать, и перевернул лист альбома. Марина тяжело вздохнула и с неохотой продолжила сидеть молча, но мысленно пообещала себе, что они ещё вернутся к этому вопросу.
Скромненький букет из полевых цветов. В самом низу расположились крокусы. Узкие листочки, благодаря которым это растение, не имеющее стебля, и держалось в букете. Шесть лепестков вместе придают растению вид небольшой чашечки, из которой выглядывают три тоненькие тычинки. Компанию крокусам составляли мускари. Некрупные соцветия в форме кисти с мелкими трубчатыми цветочками.
Чуть выше, словно колокольчики, наклонились кандыки, выгнув свои лепестки, словно звёздочки. Им компанию составляли нарциссы. Они смотрелись как чайный сервис. Лепестки – тарелочки, трубчатая воронка – чашечка. И завершали эту картину тюльпаны. В отличие от других цветов, бутоны у них не распустились, напоминая изящную коробочку. У тюльпанов тоже была своя компания – большие пышные кисти, на которых маленькие цветочки с отогнутыми лепестками. Это гиацинты.
– Где ты нашёл такой букет? – спросила Марина. – В нём же цветы даже толком не сочетаются.
– Я его не нашёл, – покачал головой Мишель, переворачивая лист на последний рисунок, посвящённый весне. – Я зарисовывал отдельно каждое понравившееся мне растение, а уже потом объединил их вот в такой простенький букетик.
Марина задумчиво кивнула и посмотрела на последнюю работу друга. Это как раз был незаконченный пруд.
Листьев уже намного больше, но ещё не везде. Снег совсем растаял. Трава по сравнению с прошлыми рисунками радовала взгляд. Овал посередине рисунка обозначал пруд. На нём хорошо выделялись проработанные утки, из-за чего создавалось ощущение, что это крышка какой-нибудь музыкальной шкатулки.
– Как видишь, потихоньку весна расцветает, – проговорил Мишель. – В мае уже будет совсем как летом. Потерпи немного. Апрель уже почти закончился. Ещё неделька – и будет май.
– Да, ты прав, – кивнула Марина, посмотрев на пруд. – Ждать осталось совсем недолго.
Друзья наблюдали за утками ещё некоторое время. Для них оно пронеслось со скоростью ветра. Потом, поднявшись с земли, пошли в кафе, что находилось недалеко от территории пруда.
Альбинос побежал занимать столик, пока Марина стояла в очереди, чтобы сделать заказ. Внутри кафе свободных столиков не оказалось. Мишель задумался. Он ещё раз взглядом пробежался по массе народу, но всё сливалось в одно пятно, и найти свободный столик не представлялось возможным.
Альбинос вышел из кафе, заняв столик на веранде. Он сел в плетёное подвешенное кресло, несильно в нём раскачиваясь, и задумчиво смотрел на незаконченный рисунок пруда. Вскоре пришла Марина: она заметила, как друг вышел из заведения. В её руках был деревянный брусок с номером столика, чтобы официант знал, куда нести заказ. Марина села напротив Мишеля в такой же плетёный стул с мягкими маленькими подушечками. Мишель не заметил прихода подруги, уже увлечённо что-то рисуя на чистом листе.
– Я взяла твой любимый банановый коктейль с зефирками, – проговорила Марина. – Киша с курицей у них не было, поэтому взяла тебе с беконом.
В ответ она получила сдавленное «угу». Альбинос так сильно погрузился в своё занятие, что слушал подругу вполуха. Марина это знала и понимала, что разговаривать сейчас бессмысленно. У друга всегда будет один ответ: «угу». Девушка забрала у художника альбом и спрятала его за спину. Мишель удивлённо посмотрел на подругу.
– Ты хоть иногда делаешь перерыв от рисования? – спросила Марина. – Я понимаю, что рисование для тебя чуть ли не смысл жизни и тебя не остановить, когда накатывает творческий порыв. Но не забывай, что ты позвал меня на прогулку.
– Прости, – неловко почесал затылок Мишель, но в следующую секунду хитро улыбнулся: – Неужели ты ревнуешь меня к моему увлечению? Мне казалось, что тебе нравится Алексей. Mon cher ami. À qui donnes-tu ton cœur? ne t’inquiète pas, je te cède à Alexia[1].