Весенняя пора полностью

— Сегодня ночью…

— Удрали…

— Далеко не уедут: лодку-то ведь я делал! — крикнул Бутукай.

— Егор Иванович! А мой сын? — Егордан растолкал людей и подошел к Сюбялирову.

— А, Егордан! — воскликнул Сюбялиров. Он притянул к себе Егордана и расцеловал его. — Ну, спасибо, брат, крепко помогли мне твои лыжи! Спасибо! А сын? Да разве ты его не видел? Только что ведь здесь был.

— Как же это…

— Приедет, сейчас приедет Федосьин сын… А как Федосья?

В Талбу уже въезжал весь отряд. Ребятишки, не обращая внимания на крики взрослых, бросились навстречу красноармейцам. Собаки, вытягивая лапы во всю длину, подпрыгивали к мордам лошадей.

— Афанас! Афанас Матвеев!

— Егордан! Вон твой Никита!

— Майыс!

— Где?

— Смотри, русский фельдшер!

— Виктор Алексеевич?.. Да вон он, рука-то на перевязи…

— И сын Оконона с ними. Эй, Ковшов!

Вскоре широкая поляна заполнилась красноармейцами. А местные жители все подходили и подходили…

Первым делом Воинов распорядился уложить легко раненного в последней перестрелке Боброва и строго-настрого приказал ему не вставать, пока рука не заживет совсем. Он сам проводил Виктора Алексеевича в помещение бывшего штаба, подыскал ему место, приставил к раненому Федора Ковшова и вернулся на улицу.

Тут к нему подвели Бутукая.

Плотник важно достал табакерку с нюхательным табаком, сунул щепотку в нос, сморщился, чихнул в сторону и только потом заговорил.

— Здорово, красный командир! — чинно поздоровался он. — Лодку я делал. Одно скажу — ленивая и дырявая. Река тут прямо на север пойдет, потом на запад, потом обратно на юг, — говорил он, водя рукой по воздуху. — Прямо идти — встретить можно.

— Можно! — зашумели все.

— Верст пять по прямой, не больше.

— Правильно! Уму якута сам царь… — Бутукай осекся, сообразив, что красные, должно, и слышать про царя не хотят. — Наша Талба-река сама их принесет.

— Товарищ Буров!

— Есть!

— Товарищ Сюбялиров!

— Есть!

Взвод Бурова и отделение разведчиков Сюбялирова спешно выступили вдогонку беглецам. С ними поехала и Майыс, на тот случай если кому-нибудь придется оказать первую помощь.

Никита едва вырвался из объятий отца.

— Ты, сынок, береги себя, — строго проговорил Егордан прерывающимся голосом.

— Еще бы! Берег же себя столько времени! — крикнул Никита, вскакивая на коня.

У ворот стоял молодой взводный командир Чуркин. Плотный, коренастый, он прислушивался к мало понятной ему якутской речи и весело поглядывал по сторонам. Вот он поправил на голове буденовку, поплевал на ладони и стал карабкаться на верею. Однако столб был гладко обструган, и он уже на полпути начал сползать обратно.

Подошедший Василий Тохорон ухватил его за ноги и легко поднял высоко в воздух. Чуркин замахал руками, обиженно оглянулся, но потом, понимающе подмигнув, снова схватился за столб. Стоя на поднятых руках Тохорона, он с треском отодрал от дерева трехцветный бандитский флаг, скомкал его, швырнул в сторону и спрыгнул на землю.

Открылся митинг.

Первым выступил Иван Воинов. Афанас Матвеев следом за ним переводил каждую фразу. Воинов говорил о полном поражении белобандитов, о торжестве правого дела. Он говорил о том, что якутский народ опять стал хозяином своей судьбы. Он говорил о братстве русских и украинцев, татар и якутов — о великом содружестве всех народов, населяющих Россию, о том, что советская Родина — это общий дом, сообща охраняемый от любых врагов, откуда бы они ни появились. Он говорил о том, что коммунистическая партия призвала якутов к свободному труду, к счастью.

После каждой переведенной фразы раздавались радостные возгласы, отовсюду слышались слова благодарности советской власти.

Потом заговорил своим ясным, четким голосом и Афанас Матвеев:

— Мы победили врага. Теперь нам предстоит трудиться, не жалея сил. Бандиты ограбили, разорили нас, нанесли нам глубокие раны. Но с помощью наших братьев русских мы скоро залечим эти раны. Да, бандиты сожгли нашу новую школу. Но мы построим еще более просторную и красивую, чтобы из нее выходили образованные люди. И я верю, что они во всем будут во сто раз лучше, умнее и сильнее нас. И они придут к светлой цели, написанной на наших знаменах, — они придут к коммунизму. А для этого нам надо трудиться без устали, воевать, не жалея жизни своей, за родную нашу советскую власть, за родную коммунистическую партию. Я так думаю. Так думают все большевики.

— Правильно! Верно!

— Мы должны вовремя разгадывать и предупреждать хитрости врага. Мы не имеем права забывать Дмитрия Эрдэлира, Семена Трынкина, Сергея Кукушкина, Матвея Мончукова, Егора Найына и других товарищей, погибших за наше общее дело. Навсегда сохраним в сердцах память о них!

— Навсегда!

— Да здравствует советская власть! Да здравствует Красная Армия!

— Да здравствуют!!

— Слава Коммунистической партии! Слава великому Ленину!

— Слава!!

Отряд, посланный вдогонку удиравшим бандитам, поспешно переправлялся через Талбу. Сновали взад и вперед остроносые одновесельные лодки. Бойцы держали за повод плывших с громким фырканьем лошадей. На реке сразу стало оживленно и шумно.