– Ну, если не будешь, то так и быть уж, на этот раз остаюсь! – объявил он серьезно. – Поди-ка да собери поскорее большой букет в мою комнату, а я пока немного почитаю еще, хотелось бы до обеда закончить эту книгу. Ты ведь не станешь мешать мне, Черный Жучок?
Да, для Иринки наступило счастливое, хорошее время, но только, увы, как все хорошее, это время неслось неимоверно быстро.
Давно ли, казалось, окончились экзамены у Левы и он приехал на дачу, а между тем золотая весна с ее белыми ночами и бирюзовым небом уже давно отлетела. Наступили более темные вечера, и лето в Муриловке было в полном разгаре.
Но Иринка, беспечная, как все дети, не задумывалась о будущем и была несказанно счастлива.
Лева по-прежнему почти все время проводил с нею. Над ними сияло горячее июльское солнце, у ног расстилался целый ковер полевых цветов, и девочке казалось, что этому чудному лету не будет конца. Теперь, когда Лева был с нею, мысль о его близком отъезде уже не волновала девочку.
«Ведь это еще так нескоро будет! – думала Иринка. – Только осенью, когда холодно станет и все цветы завянут».
Но в семье Субботиных, очевидно, думали иначе и все чаще и чаще теперь поговаривали о предстоящем отъезде. Впрочем, пока говорили об этом только бабушка и Надежда Григорьевна, так как молодежи совсем не до того было.
К концу сезона дачная жизнь в Муриловке значительно оживлялась.
Приезжие к этому времени уже успевали перезнакомиться между собою и устраивали совместно всевозможные любительские концерты, спектакли и даже базары с благотворительной целью, причем местная молодежь принимала, разумеется, самое деятельное участие во всех этих хлопотах.
Теперь и Лиза уже больше не жаловалась на их скучный дачный муравейник; она совсем завертелась и среди всей этой кутерьмы, казалось, окончательно позабыла о своем близком отъезде в Петербург.
Разумеется, Назимова и Кокочка всегда были с нею, благодаря чему в доме Субботиных стояла все время такая страшная сутолока, что Лева уже с раннего утра забирал свои книги и спешил поскорее уйти к Иринке, в знакомый нам тихий уголок над оврагом.
В этом году было решено между дачниками устроить большой благотворительный базар в пользу приходской церковной школы, о которой особенно хлопотал сельский священник отец Никифор.
Базар был назначен на шестое июля, в день рождения Иринки, и должен был состояться в три часа дня на небольшой лужайке за оградою церкви.
Эти хлопоты сильно занимали и волновали все местное маленькое общество Муриловки.
Для большего эффекта решено было устроить на лужайке фантастические киоски, причем продавцы и продавщицы должны были явиться в костюмах.
Оставалось теперь решить, кто и чем будет торговать и в каком костюме.
Вопрос не только сложный, но и щекотливый, так как участвовать в продаже желали почти все молодые и даже не совсем молодые дамы, а между тем приходилось выбирать среди них наиболее подходящих и интересных.
Назимова и Лиза, как самые хорошенькие, были назначены продавать цветы, шампанское и конфетти.
Кокочка вызвался помогать им.
Среди молодежи закипела работа, многие семьи даже выписали своих портных из города. Уборные и будуары дам превратились в настоящие склады всевозможных лент, кружев и кисеи.
Молодые люди то и дело летали в город за покупкой необходимого материала для устройства и украшения разных киосков и палаток, и всем было ужасно весело, и в глубине души каждый старался отличиться и перещеголять другого.
К немалому удивлению Лизы и Милочки, Лева также пожелал принять участие в устройстве базара и объявил, что он и сам будет продавать и даже для этой цели уже придумал себе совсем необыкновенный киоск, о котором, впрочем, заранее никому не скажет.
– Ах нет, Левочка, мне, мне вы непременно должны сказать, ну хоть по секрету, на ушко, на ушко!.. – кокетничала Назимова.
– Не слушай его, он, наверное, все врет, только чтобы подразнить нас! – уверяла Лиза. – Где такому увальню раскачаться! Да и продавать-то ведь разрешено только в костюмах, а уж он, конечно, не станет возиться с этим!
– А вот и ошибаешься, матушка! – смеялся Лева. – Обязательно в костюме буду продавать, у меня и костюм уже готов, только ты-то вот ничего о нем не узнаешь!
– Левочка, давайте продавать вместе! – приставала Назимова. – Я буду Ундиной, вся в бледно-голубом, и распущу волосы, а вы будете рыцарем, в средневековом костюме, – это так пойдет вам.
Но Лева серьезно уверял, что в таком случае он предпочел бы сам быть Ундиной и даже мог бы для этой цели нарочно заказать себе парик из пакли, – этим он ужасно изводил Милочку.
Раздразнив таким образом вконец обеих барышень, Лева обыкновенно спокойно уходил вместе с Иринкой в комнату бабушки, и там втроем они начинали о чем-то долго и таинственно совещаться, после чего Иринка появлялась в столовой с сияющим личиком и загадочно поглядывала то на Лизу, то на Милочку…
