Николь, леди Эшби, предпочитала тяготы жизни воина унизительному, по ее мнению, положению жены и матери, но судьба решила иначе Возмущенную красавицу силой повел под венец суровый завоеватель Гиллиам Фицхенри, пожелавший таким образом узаконить свое право на земли Эшби. Такой брак, казалось, был заключен не на небесах, а в аду Но совершенно неожиданно "супругов поневоле" захлестнула бурная волна исступленной страсти.
Качнувшись, словно от сильного удара, дверь распахнулась. Джон Эшби испуганно вздрогнул и вышел из полузабытья. Из зала, расположенного слева от его спальни, донеслись крики ужаса.
– Набег!
Он с трудом приподнялся. Рана в боку снова открылась: все усилия дочери зашить ее оказались напрасными. Тучное тело пронзила жгучая боль, повязка сразу пропиталась кровью. В глазах у Джона потемнело: нестерпимая боль беспощадно напомнила о страшном грехе, терзающем его совесть.
– Ты нарушил клятву! – сказал он сам себе, пытаясь приподняться и сесть в кровати, задернутой темными драпировками. Творившееся в зале было не нападением врага, а лишь справедливым возмездием Рэналфа Грейстенского, наказывающего вассала, который осмелился поднять смертоносный меч против господина.
Стыд терзал сильнее, чем рана, переворачивая Джону внутренности. Конец близок, он умрет, даже если рана не доконает его. “Что ж, – нахмурился Джон, – я не просто нарушил клятву верности Рэналфу, я отринул устои и традиции, которыми дорожил сам”.
Боже, каким тупоголовым дураком он был! Новая жена так опьянила и обольстила его своим сладким телом, что он ослеп и не заметил лжи. С какой невероятной легкостью ей удалось воспользоваться его доверием к ней, его горячностью! Она сделала все это своим оружием. Слава Господу, что, судя по крикам, доносившимся из зала, ее заговор против Рэналфа провалился.
С бессильным отчаянием слушал Джон вопли ужаса, становившиеся все громче. Каждый человек в замке Эшби должен будет заплатить за его безумную ярость. Но вот эти панические крики перекрыли чьи-то уверенные приказы. Джон сразу узнал голос дочери.
Николь.
Джон закрыл глаза, тщетно пытаясь сдержать слезы. Больнее всего ему было от мысли, что он погубил собственную дочь. Если она умрет, их семейная линия прервется. Что ж, такова судьба предателя.
Скоро ли люди Грейстена доберутся до него? Джон поник, печально сгорбившись, но душа его вопила, протестуя. Он не видел способа немедленно покончить с жизнью. Проклятие! Неужели его найдут в постели, где он прячется, как малодушный трус? Позор, позор! Джон вцепился руками в драпировки вокруг кровати и попытался протащить свое огромное тяжелое тело по туго набитому соломой матрасу. Каждое движение причиняло муку: простыня сползла и свесилась с кровати.
Когда Джону удалось наконец спустить ноги на пол, у него в глазах снова потемнело. Обнаженная кожа коснулась холодного металла. Он посмотрел вниз. Меч, вынутый из ножен, стоял прислоненным к кровати, рукоять сама легла ему в руку. Кто же столь беспечно обращается с драгоценным оружием?
Джон крепко обхватил рукоять; за долгое время кожа на ней приняла форму его ладони. Положив тяжелое металлическое лезвие на колени, он с сожалением посмотрел на него. Хотелось бы ему, Джону Эшби, встретить свой конец с оружием в руках, но предатель не заслуживает достойной смерти.
Подняв голову, он обвел взглядом комнату, словно прощаясь с ней. Его дом, прилепившийся к маленькой каменной сторожевой башне, был чуть больше обычного амбара, с деревянными стенами и соломенной крышей, под которой можно укрыться от дождя. Все здесь такое знакомое, привычное, вечное, как это широкое окно с пыльными ставнями в восточной стене, как сундук для доспехов.
Когда он умрет, его господин Рэналф отдаст дом другому. Новый вассал станет собирать обильные урожаи на землях Эшби и охотиться в густых лесах. Потом он женится, и в этой постели будут рождаться его дети. Собственные дети Джона являлись в мир именно здесь, он был тому свидетелем.
Джон вздохнул. Господь сыграл злую шутку с ним и с его отпрысками. Сын родился слабым и умер пять лет назад, а дочь оказалась настоящей воинственной ведьмой и едва ли не с пеленок научилась владеть мечом. С восьми лет Николь горела желанием стать хозяйкой Эшби и до сих пор никак не хотела отказаться от детской мечты. Она не хотела верить, что это невозможно.
Надо было заставить ее выбросить из головы нелепые фантазии и настоять на замужестве. Ей делали предложения, хотя Николь выросла слишком высокой и некрасивой девушкой – в ее манерах не было ни капли женственности, мягкости. Ах, если бы он нашел дочери подходящего мужа, ни за что сам не женился бы снова! И тогда не случилось бы то, что случилось.
Джон тихо засмеялся и со свистом выдохнул. До чего глупо с его стороны! Несмотря на солидный договор, который они с Хью де Окслейдом заключили между собой, Николь поклялась убить этого мужчину, если он попытается настаивать на браке.