Вызвали однажды Сыча в лесную контору и сказали:
— Ну, Сыч, план трещит по всем швам. Нажимай, братец, гони процент. Сам знаешь…
— Знаю, — вздохнул Сыч. — Рабочей силы не хватает, кадров.
— Дадим кадры. Барсука дадим.
— Во! — обрадовался Сыч. — Вот это дело! Это да! Барсук — он, брат, труженик. День и ночь будет работать.
— Добро! Гони процент! — сказали Сычу на прощанье. И он взялся за дело.
— На штурм, братва! — кричит. — Давай, давай! Не обижу, премия будет и прочее… Барсук, дружище, давай, давай! Сыч не обидит!
Грохот идет по лесу. Зайцы на поляне шумят:
— Раскачался-таки Сыч. С начала месяца ничего не делали, тишина была, а теперь ни днем, ни ночью покоя нет.
Филин из конторы прилетел. В очках, портфель пузатый держит. Начальственно басит:
— Как дела, Сыч? Технику бережете? Подчиненных воспитываете? На том и на сем экономите? Перерасхода фондов нет?
— Да не до этого мне, — отмахивается Сыч, — процент гоню. А с фондами у меня своя система. У Медведя спишу, Барсуку припишу. Барсук доволен. Медведь — нет. На другой месяц — наоборот. Вот так и работаю с кадрами. Гоню процент.
В последних числах месяца гром умолк. Опять Сыча в лесную контору вызвали.
— Молодец, Сыч! Проси чего хочешь.
— Рабочей силы маловато.
— Так мы ж тебе Барсука подкинули.
— Мошенником меня обозвал и ушел. Разве это мошенничество — у одного спишешь, другому припишешь? Я ж процент гоню.
Тут и сказке конец. А Сыч все еще с кадрами работает, процент гонит…
Посадили Репку в начальники. Выросла Репка большая-пребольшая. Не то что лопатой, экскаватором не подкопаешься.
Ну вот, пустила Репка в землю крепкие корни и думает:
«Пора и о ближних позаботиться».
И пишет приказ:
«Дедку в заместители Репки, Бабку в заместители Дедки. Внучку — зав. отделом кадров, Жучку — в заместители Внучки. Кошку — зав. рыбной базой, Мышку — на крупяной склад».
И вот все тянут-потянут все, что можно. Дошло дело до кого следует.
Пересадили Репку в другое начальство. Обжилась Репка на новом месте и снова перевела своих ближних поближе к себе.
Бабку за Дедкой, Внучку за Бабкой, Жучку за Внучкой, Кошку за Жучкой, Мышку за Кошкой. И снова тянут-потянут…
И что бы вы думали? Дошло это до кого следует. Раз-два, взяли! Выкопали Репку.
Задумал как-то Белый бычок домишко себе построить. Написал заявление.
Так, мол, и так. Решил построиться, прошу выдать лесоматериалы. И подал заявление в лесную контору. Медведь резолюцию наложил:
— В целом я одобряю. Ступай к Барсуку, он у нас управляющий делами.
Барсук подписал бумажку и говорит:
— Иди к Дятлу, он у нас лесной саннадзор.
Постучал Дятел по сосне, длинным носом на бумажке расписался и посылает Бычка к Филину.
Похлопал, похлопал Филин глазами и говорит.
— Не могу я лесоматериалы без согласования с Медведем отпустить. Резолюцию надобно.
Белый бычок взмолился:
— Так ведь есть таковая!
— Медведь только в целом одобрил, а вот как в частности, неизвестно. Без второй резолюции и думать не моги!
Поплелся Белый бычок к Медведю. Одобрил Медведь и в частности, наложил вторую резолюцию и говорит:
— А теперь…
Рассказать вам сказку про Белого бычка?
Орлов Николай Дмитриевич родился в 1932 г. в с. Луговое, Курганской области.
Окончил ремесленное училище и поступил на Тракторный завод, где работает на опытно-производственной базе слесарем. Учится в школе рабочей молодежи.
— Бабушка! Бабушка! — крикнул Вовка, вбегая в комнату. — Спутник летит!
— Цыц, шельмец! — цыкнула на него старуха, стоявшая на коленях перед образами. — Иродово племя, помолиться не дадут. Какой такой спутник?.. Дьявол, а не спутник.
— Как же, бабушка! По радио передают.
Бабка не ответила. Вовка собрался убежать на улицу, старуха окликнула его:
— Куда еще?
— Да к пацанам…
— Все не набегаешься! Нет, чтобы книжку почитать. Ну, иди, чего стоишь? — сказала она сердито. — Иди бродяжь. — Вовка тихонько вышел…
Не любила своего внука бабка. Словно поперек жизни встал чуть ли не с самого своего дня рождения. А случилось это нежданно-негаданно.
Когда родился Вовка, радость в доме была необыкновенная. Особенно хлопотала бабка.
— Петенька, Петруша, — приговаривала она бархатным голоском. В заветном кошельке под цветистой кофтой у ней хранился крестик, купленный в церкви для внука.
Вовка родился на Петров день в самую жару.
Через восемь дней Федор принес его из родильного дома, положил поперек кровати и, шумно отдуваясь, сказал жене:
— Какого ты мне сына подарила, Анна! Настоящий богатырь.
Мальчик лежал, обернутый в легкое палевого цвета одеяльце, рядом спокойно хлопотала Анна, радостно улыбаясь.
— Назовем Владимиром, — предложил отец. — Будет у нас Владимир Федорович в честь моего друга, погибшего под Курском.
Анна и бабка не раз слышали о нем. Его фотография висела в рамке под стеклом.
— Лишь бы тебе нравилось, а я давно согласна, — ответила счастливая Анна.
Но тут выдвинулась вперед, как бы заслоняя собой внука, бабка, высокая крепкая старуха.
