– Мехреньгин! – проговорил он озабоченно, демонстративно не замечая шалопая Жеку. – Мне на вахте сказали, что у тебя на допросе находится гражданин Птичкин Андрей Михайлович.
– Ну, находится, – завелся с полуоборота Жека. – А тебе до него какое дело?
– Мне этот гражданин немедленно нужен по делу об убийстве! – заявил Бабочкин, по-прежнему обращаясь исключительно к Мехреньгину.
– Что значит – об убийстве? – возмутился Жека. – Это убийство у нас в разработке! Мы его уже почти раскрыли… еще самая малость – и Птичкин даст признательные показания!
– Как – у вас в разработке? – Бабочкин наконец заметил Жеку и повернулся к нему: – Что значит – у вас? Это убийство наш отдел ведет! Мы с самого начала занимаемся делом Сургучева!
– Сургучева? – Жека удивленно уставился на коллегу. – Какого еще Сургучева? У нас Птичкин проходит как подозреваемый в убийстве гражданки Муравьевой Ольги Васильевны… То есть не ее, а…
– Какой еще Муравьевой?
Наконец в разговор вмешался капитан Мехреньгин.
Он выяснил, что коллеги занимаются убийством некоего господина Сургучева, застреленного в собственной квартире два дня назад. И у них есть серьезнейшие основания подозревать в совершении этого убийства присутствующего здесь Андрея Михайловича Птичкина.
Услышав об этом новом обвинении, Птичкин побледнел еще больше прежнего и едва не сполз на пол. Причем от наблюдательного Мехреньгина не укрылось, что на фамилию новой жертвы подследственный отреагировал с особенным волнением.
Эта фамилия была ему определенно знакома.
Догадка Мехреньгина тут же подтвердилась: он задал Бабочкину наводящий вопрос, и тот охотно ответил, что погибший Сургучев был директором и главным акционером фармацевтического предприятия «Астромед».
Мехреньгин переглянулся с Жекой.
– А я тебе говорил! – воскликнул тот. – Этот Птичкин – тот еще гусь! И врет больше допустимой нормы!
После непродолжительных переговоров Мехреньгин согласился предоставить коллегам возможность допросить Птичкина. И сам взялся сопроводить его на допрос.
В кабинете Бабочкина их ждал напарник Михаила Костя Линейный, необыкновенно высокий парень с постоянно взлохмаченной рыжей шевелюрой. И еще в кабинете находился свидетель – заместитель покойного Сургучева Лев Иванович Реутов.
– Он это, он! – воскликнул Реутов, увидев Птичкина. – Точно вам говорю – это он Арсения Степановича убил!
– Притормозите, свидетель! – проговорил Костя Линейный, безуспешно пытаясь пригладить волосы. – Какие у вас основания для такого заявления?
– Очень серьезные основания, – ответил Реутов, понизив голос. – Во-первых, мотив.
– Мотив? – переспросил Бабочкин. – Какой мотив?
– Ревность! – произнес свидетель значительно. – Все знали, что у Арсения Степановича был роман с его женой!
– Что вы врете! – воскликнул Птичкин истеричным высоким голосом. – У Ляли – роман с Сургучевым? Да они и знакомы-то почти не были! Что вы врете… – И он бросился на Реутова с кулаками.
Мехреньгин, при всей своей кажущейся неторопливости, отличался хорошей реакцией. Он первым успел перехватить возбудившегося свидетеля и оттащил его в сторону, приговаривая:
– Андрей Михайлович, Андрей Михайлович, не усугубляйте свое положение! Оно у вас и так не очень-то…
– А что он про Лялю говорит?! – вопрошал Птичкин голосом обиженного ребенка. – Как это – у Ляли с Сургучевым…
– Ну, Андрей Михайлович! – увещевал его Мехреньгин. – Вы же и сами, так сказать, не совсем ангел! Вспомните Леночку…
– Я – это я, – ответил Птичкин не совсем понятно. – А Ляля – это другое дело!..
– Вот, вы видите! – возмущался Реутов. – Вы видите, какой он, извиняюсь, псих! Это на меня он с кулаками, когда я тут вообще ни при чем! А Арсения Степановича и вообще… того!
– Воздержитесь от обвинений, свидетель! – проговорил Мехреньгин строго. – Это суд будет решать – того или не того! Пока вы должны всецело помогать следствию и воздерживаться от необоснованных обвинений!
– А я и помогаю! – кипятился Реутов. – И почему это необоснованные? Я вам точно говорю – был у него мотив! Про роман его жены с Сургучевым все в фирме знали! Она ему звонила, в ресторане их вместе видели! И ее, откровенно говоря, можно понять! Потому что какой он мужчина? – Реутов пренебрежительно взглянул на Птичкина. – Ни вида, ни заработков… машина и та никуда не годится, с третьего раза заводится! Женщин не понимает, водит в дешевые забегаловки, как в прошлом веке! И вообще – полный ноль во всех отношениях!
– Это кто полный ноль?! – взвыл Птичкин. – Сам ты ноль, да еще и без палочки!
Он снова попытался наскочить на Реутова, но Мехреньгин уже был наготове.
– В общем, по-моему, все ясно, – подвел черту Бабочкин. – Будем оформлять арест и предъявлять обвинение…
– Как – обвинение? – удивился Мехреньгин. – На основании одних только показаний свидетеля? Да это бабьи сплетни!
– Почему же? – Бабочкин довольно потер руки. – Свидетель – это так, это дополнительная характеристика. Самое главное – у нас имеется неопровержимое подтверждение того, что Птичкин в момент убийства находился дома у Сургучева…
– Дома? – в один голос воскликнули Мехреньгин и Птичкин.
