Катя стояла у вертушки “Зималетто” и ждала, пока Андрей приедет с подземной парковки. Пряталась от вечернего весеннего похолодания в большом чёрном пиджаке своего мужчины и наблюдала, как выходили из офисного здания задержавшиеся сотрудники. На часах было уже начало десятого, и людей, покидающих компанию, за минуты ожидания Катерина насчитала всего шесть. Все они улыбались или кивали ей, а Оля и Вадим из юротдела, вышедшие из офиса за руки, даже пожелали приятного вечера. Ей и Андрею Павловичу. Катя всё никак не могла взять в толк, что больше нет отдельно её и отдельно его. Есть только они вместе: Катя и Андрей, Андрей и Катя. И не только в её сердце, в её мечтах, но и в реальности. И в модном доме этого уже не скрыть. За прошедшие два дня они переплелись не только взаимной любовью, её робкими и его смелыми пальцами, его запахом парфюма, впитавшимся в её волосы с его подушек и воротника пиджака, но и общественным взглядом. Принятием зималетовской общественности. Не принимала изменений только одна Виктория: она появилась на административном этаже во время встречи Жданова, Пушкарёвой и Зорькина с украинскими гостями, в неё тут же вцепился Женсовет, припомнив ей вчерашнее прощание с Воропаевым. Вика из последних надежд проскочила в сторону Кириного кабинета, подёргала запертую дверь, постучала, покричала: “Кира! Кира!”. Не верила Амуриному “Кира Юрьевна здесь больше не работает”. Закончилось тем, что, приехав с обеда, Катя и Андрей нашли на столе президента ещё одно заявление об увольнении по собственному.
-Знаешь, - сказал Андрей, - а можно ставки делать, кто будет следующим, кого мы отпустим даже без двух недель отработки.
-Викторию, уверена, с первой же недели нашей с ней работы здесь лично ты очень хотел отпустить на все четыре стороны, Андрюш.
Андрея всё не было, Катя даже успела поговорить по мобильному с мамой, пообещав, что сегодня будет ночевать дома и что они вот-вот приедут. Ей было страшно. Но впервые не потому, что скажет отец: она была уверена, что Андрею Валерий Сергеевич доверяет и, хоть и будет против её ночного отсутствия, но одно исключение сделает. Ей было страшно из-за того, что она вдруг оказалась под двумя софитами: президентским и софитом имени невесты Андрея Жданова. Именно так он назвал её сегодня в трубку Надежде. Ткачук-таки дозвонилась до него, поскольку Шурочка и Амура сыграли друг против друга: одна сказала, что Андрея Павловича нет в “Зималетто”, другая перевела звонок украинки в президентский кабинет. Именно он прервал их обеденный поцелуй. Катя просто сидела и смотрела на любимого, пока он живо двигался с телефоном в руке по её кабинету, врываясь то в каморку, то в конференц-зал, обсуждая с Надей работу, а потом моргнула и зависла.
-Да, мы будем с невестой там завтра, - они с Ткачук говорили о вечере, приглашения на который несколькими часами ранее положила на Катин стол Юлиана. - Нет, Надя, мы не помирились с Кирой. Я буду там с Катей. Да, с Катериной Валерьевной.
После этого Пушкарёва уже не слушала. Вернулась в реальность только тогда, когда он положил перед ней на стол телефон и провёл ладонью по её лицу.
-Почему ты рассказал Надежде о нас с тобой?
-Потому что я ни от кого не собираюсь это скрывать. Это раз. А два - она первая всё поняла. Даже ты не поняла тогда ещё, что со мной, а она ещё в Киеве почувствовала, что я влюблён.
-То есть у вас…
-Катя, у меня ни с кем уже давно ничего не было. Только ты. Да пойми ты это уже. Я тебя люблю не со вчерашнего дня. И не с твоего возвращения в “Зималетто”.
Она молчала. И Жданов клюнул её в щёку. Потом в губы. В ключицу. Схватился за лацканы своего пиджака на ней и целовал её уже очень требовательно, но при этом купал в нежности.
-Девушка, вас подвезти? - Катя дёрнулась от его голоса за спиной, потому что ждала его в машине совсем с другой стороны.
Андрей смотрела на неё, стекло с водительской стороны было опущено.
-Да, Андрей Павлович, а то мои родители очень волнуются, что я опять перерабатываю в “Зималетто”.
-Вот именно под этим предлогом мы будем скрывать переработки у меня в спальне, - шепнул он ей, когда она подошла к машине. Вышел и, обойдя автомобиль, открыл Катерине дверь.
Она, насупившись, молчала.
-А что ты опять молчишь? Я тебе уже объяснял: да, Кать, я такой. Ты обещала не сбегать.
-Не сбегу.
-И правильно. Но если хочешь, можно и в “Зималетто”…
-Андрей!
Он хмыкнул, захлопнул пассажирскую дверь, обошёл машину, достал что-то из багажника. Пока Катя подкрашивала губы в зеркальце над своим местом, Жданов оказался за рулём с букетом пионов в руках.
-Это тебе.
Она улыбнулась. Положила блеск в сумочку и приняла пионы. Наклонилась и вдохнула их аромат.
-Спасибо, - Катя прижала тугие бутоны к себе. Не удержалась и наклонилась к водителю. - Спасибо, Андрюш.
Потянулась к нему.
-Тааак, госпожа президент, сто-о-оять! - скомандовал Жданов.
-Что? - отпрянула она.
-Один поцелуй, и к родителям ты ещё несколько часов не попадёшь. Побереги макияж.
