Поднимаемый мною здесь вопрос в той или другой форме всегда дискутировался в философии, хотя часто вместо «имени» мы встречаем здесь термины «идея», «понятие», «выражение», «форма» и т.д., и т.д. Изложить с этой точки зрения историю философии было бы весьма заманчиво, хотя это и значило бы пересмотреть заново весь необозримый исторический материал философии. С другой стороны, как это я только что указал и как еще буду говорить, история новой философии как раз отличается активным имяборчеством 28*, как и вся новая европейская философия. Эта философия и эта культура, основанная на глухонемых интуициях, старается уничтожить и теорию языка, основанную на понимании его как специфической сферы, ибо язык есть именно противоположность всякой глухонемой психологии. С большим трудом наметилась в конце концов подлинная ономатологическая магистраль в современной философии; и это есть, несомненно, знамение и новой наступающей культуры, и новой, еще не бывшей, философии. Я позволю себе сделать, в преддверии собственного анализа, несколько литературных указаний, которые с большой пользой для себя использует всякий, кто хочет изучить слово в его самостоятельной и специфической природе. Однако, должен сказать, что почти все эти авторы разрабатывают не столько проблему имени и вещи, сколько проблему самого имени или имени и мышления, почему я и не излагаю их здесь, а хочу сделать это в отдельном очерке, где я предполагаю рассмотреть отношение имени как раз к мысли и сознанию, а не к вещам.
Прежде всего, я бы указал на известный диалог Платона «Кратил», посвященный учению об именах. Выводы этого диалога не вполне ясны, но это все-таки замечательный памятник античных рассуждений об именах[2]. Гораздо более интересен, и как раз в вопросе об отношении имени к бытию, комментарий на платоновского «Кратила», принадлежащий Проклу, знаменитому неоплатонику V в. после Р.Х. Тут имена рассмотрены как умно-символические и энергийно-световые эманации Перво-единого[3]. Средневековые учения излагаются в работах:
· Exner. Über Nominalismus und Realismus. Prag., 1842;
· Stöckl. Der Nominalismus und Realismus in der Geschichte d. Philos. 1854;
· H.O. Köhler. Realismus u. Nominalismus in ihrem Einfluss auf die dogmatische Systeme d. Mittelalters. Gotha, 1858;
· J.H. Löwe. Der Kampf zwischen den Realismus u. Nominalismus im Mittelalter. Sein Ursprung und sein Verlauf (Abhandl. d. Kais. böhm. Gesellsch. d. Wissensch. VI Folge. 8 Bd.);
· J. Reiners. Der Nominalismus in der Frühscholastik. Münster, 1910 (Beitr. z. Gesch. d. Mittelalt. VIII, 5);
· M. Grabmann. Die logik der Sprache im Mittelalter.
В Новое время из анализа слова исходили многие философы XVIII в., рационалисты и эмпирики. Типичен Локк 23* (см. 3 часть его «Опыта о человеческом разуме», пер. А.Н. Савина). Впервые серьезно отнесся к языку немецкий идеализм. У Шеллинга 30* (напр., в «Philos. d. Kunst», Sämmtl. Werke I. 5, 482 – 485) и Гегеля 31* («Энциклопедия филос. наук», <В рукописи пропуск>) мы находим весьма углубленные концепции языка. В. Гумбольдт 32* впервые применил эти концепции к реальному языкознанию, почему имя его должно быть теперь упоминаемо с особым уважением[4]. У нас в России замечательную концепцию языка как стихии самого бытия и сознания дал 35* Конст. Аксаков[5] равно как и А. Потебня 36*, которому психологизм его эпохи не помешал увидеть в языке орган самого самосознания и неотделимость имен от бытия[6]. На Западе намечающийся феноменологический метод проник и в философское языкознание, примерами чего, не в смысле полной ясности и законченности, но в смысле метода и отдельных частичных исследований, могут служить
· E. Husserl. Logische Untersuchungen. II. 1901 и Ideen zu einer reinen Phänomenologie u. phänomenolog. Philosophie, I. 1913;
· A. Marty. Untersuchungen zur Grundlegung der allgemeinen Grammatik u. Sprachphilosophie. Halle, 1908. I.
Прекрасную концепцию языка как специфической символической структуры дает
· E. Cassirer. Philosophie d. Symbol. Formen. I Sprache. 1923.
В последние годы у нас в России, вопреки повальному номинализму и допотопному сенсуализму и эмпиризму, развивает глубокую концепцию языка Г.Г. Шпет 37* в работах:
· Эстетические фрагменты. Петерб., II – III. 1923;
· Введение в этническую психологию. Μ., 1927;
· Внутренняя форма слова. Μ., 1927.
Эти работы с благодарностью должны быть изучены каждым ономатологом. Наконец, специально диалектическую концепцию имени я развиваю в «Философии имени». Μ., 1927[7].
