- Ну как я теперь понял – одного поля вы с ним ягоды – он хоть крупнее, а ты помельче! А может, и наоборот, – желчно улыбнулся Ромодановской.
- Это как? – продолжал тупить я.
- Оба вы орки – вот как!
- Понятно откуда уши растут. А если я скажу, что не собирался похищать царевича, поверите Ваше Сиятельство?
- Ну если дашь назад царевича обернуть и позволишь доставить его к царю, поверю.
- Да, пожалуйста, Ваше Сиятельство! К царю и едем.
- Шпагу верни!
Я протянул князю-кесарю его оружие. И мы пошли обращать царевича в человеческий облик.
На этот раз царевич беспрепятственно дал срезать с себя прядь волос и даже поделился каплей крови. Все это князь-кесарь сложил в склянку и прошептал одними губами какое-то магическое заклинание.
Содержимое склянки засветилось будто неоном и через секунду превратилось в однородную массу. Князь-кесарь выплеснул его прямо царевичу в лицо. Того стало корежить и ломать, и через минуту на траве лежал царевич Алексей в своем человеческом обличье.
Князь-кесарь с изящным поклоном и приятной улыбкой подал руку царевичу, помогая тому подняться с травы:
- Как ваше самочувствие, Ваше Высочество?
- Спасибо, неплохо! – слабо улыбнулся, Алексей.
- Вот и хорошо, Ваше Высочество! Хорошо, что одним орком на свете стало меньше, а сейчас и еще она одного убавится.
С этими словами Ромодановский выхватил шпагу и без замаха воткнул мне в сердце.
- Минус второй! – единственное, что я услышал.
Мое израненное тело пронзила боль. Невыносимая настолько, что я, вынырнув из небытия, почувствовал, будто на меня льется раскаленная лава. Боль была даже сильнее, чем боль от первого прикосновения магического тесака орка.
И эта боль, прожигая сердце горячим жаром, растекалась по всему телу.
Открыв глаза, я увидел склоненного надо мной Ромодановского. Лицо его выражало спокойное удовлетворение от хорошо сделанной работы:
- Что больно, орчонок? А так? – я уловил какое-то движение руки князя-кесаря, и его шпага, торчащая у меня из груди, провернулась в моем сердце.
Сердце замерло. Из груди ударил фонтан, окатив кровью лицо и одежду князя-кесаря.
- Ну хватит уже! - раздался знакомый рев, и лицо Ромодановского исчезло, резко уйдя из поля зрения куда-то в сторону. Несмотря на всепоглощающую боль, мне стало любопытно – что произошло? Преодолевая боль, я скосил глаза, чтобы увидеть, куда делся князь-кесарь.
Угла обзора хватило, чтобы увидеть, как Олег Сельвестрыч держит Его Сиятельство за шиворот и как следует, встряхивает:
- Если ты его убил, я, Ваше Сиятельство, тебя рядом с ним прикопаю! – орал Олег, вращая пылающими магическим огнем, глазами и скаля страшные рожи.
Глава Тайной Канцелярии пытался оттянуть руками впившийся в горло окровавленный воротник, что-то воинственное хрипел и, судя по всему, пытался применить магию.
Однако в двух шагах напротив стоял царевич Алексей с заряженными пистолетами. Глаза его тоже горели магическим огнем. Он пристально смотрел на князя-кесаря и то и дело отрицательно мотал головой. Его Сиятельство, увидев это, как-то сразу убавил тон:
- Ладно, господа орки, хватит, - извольте успокоиться. Вспылил я, прошу извинить и отпустить, - прохрипел он.
Сельвестрыч поймал мой взгляд. Я аккуратно и медленно опустил и поднял веки. Надеюсь, Олег правильно истолковал мое движение, как согласие на то, чтобы отпустить князя-кесаря, но держать под наблюдением.
Сам я перевел взгляд на торчащую из меня шпагу, перекатился набок, потом опираясь на руки, преодолевая боль, встал на колени и рывком поднялся на ноги.
Пелена боли застила мне глаза, - я зарычал. Кровь снова пульсирующим родником побежала из раны. Господи, ну сколько же можно резать, тыкать и по-другому уничтожать доставшееся мне тело. Похоже этот мир решил побыстрее меня из себя извергнуть, как занозу, как чужеродный элемент.
- Ваше Высочество, идите сюда! – позвал я царевича Алексея. Алексей, засунув пистолеты за пояс, подошел.
- Тяните! – я рукой показал на торчащую из меня шпагу. Поймав недоуменный взгляд царевича, я подтвердил:
- Тяните, тяните. Хуже уже не будет.
Царевич молча кивнул, ухватился двумя руками за эфес и резко дернул. Шпага, как по маслу, вылетела из моего тела. Во след ей из раны ударил сноп странного оранжевого света, вперемежку с кровью. Я заорал от боли и прямо лицом рухнул в землю.
Когда я спустя некоторое время очнулся и медленно перекатился на спину, но обнаружил рядом с собой сидящего на корточках Ромодановского.
В этой позе он был похож на старого, потрепанного жизнью, нахохлившегося воробья.
- Опять вы! Сколько можно! – простонал я, принимая сидячее положение. Тут же почувствовал, как кто-то подпер мне спину чем-то относительно мягким. Стало удобно сидеть. С трудом повернув голову оглянулся через плечо. Оказалось, это дядька Федор позаботился обо мне, подложив сена, обернутого в плащ. Я благодарно кивнул.
