- Скажем так, - догадывался! Вот хотел проверить! – улыбнулся орк.
- И для этого надо было подставлять меня? – почти рассердился я.
- Ну почему сразу подставлять. Я был уверен, что ты это сделаешь максимально безопасным способом и заодно научишься чему-нибудь!
- А если бы я не догадался пустить магию не по прямой, мы бы влетели! – возмутился я.
- Ну невелика беда! Подумаешь, молодой дворянин хотел подслушать, о чем беседуют вон те две молоденькие фрейлины, а на пути случайно оказалась царская магическая защита. Невелика вина.
Посмотрев, куда указывал Олег, я действительно недалеко от царского шатра увидел двух сплетничающих красоток.
- А представляешь, если бы я попытался подслушать. Орк шпионит за царем! Враг у ворот и тому подобное. При этом я ведь подданный российского императора. Я присягу давал. Но я орк, а ты человек и дворянин. Тебя бы пожурили и отпустили, ну, может, на гауптвахту посадили, а меня бы повесили, - грустно резюмировал орк.
- Да за что бы повесили? Мы же ничего не услышали. Все же защищено! – горячо воскликнул я.
- Это от использования магии защищено, а если просто обыкновенным слухом послушать? – спросил хитро орк.
- Человек на таком расстоянии ничего не услышит, тем более шум лагеря кругом и еще наверняка толстые стены палатки. Ближе не пустят, охрана не зря стоит, - произнес я и опять внимательно посмотрел на орка.
- Ну человек не услышит, а орк легко, – парировал Сельвестрыч.
- Ну так и послушай! – начал уже закипать я.
- Не могу! По этическим соображениям не могу! Именно потому, что я орк, а это ваши человеческие дела.
- И что же делать?
- Ты послушай, ты же можешь! – сказал как отрезал Сельвестрыч.
- Но я же человек!
- Но ты же и орк!
- С чего ты взял? – удивился я.
- А ты думаешь, каждый может вот так, почти самостоятельно обернуться в орка и также назад вернуться? Вон сколько времени и сколько авалонского могущества понадобилось, чтобы из царевича Алексея орка сделать. А в Нарышкиных нашей крови достаточно.
- Во мне получается больше? – спросил я.
- Если бы я не знал, что в тебе есть еще кровь гномов, я бы сказал, что в тебе половина крови человека и половина орка. Сейчас же я скажу, что в тебе крови орков столько же, сколько и человеческой. И поэтому… - Сельвестрыч встал, вытянулся по стойке смирно, обнажил меч и торжественно заявил:
- Я потомственный Страж, чье имя — Олаф Сигвальд, что значит Наследник Властвующих над Победой из рода Сигвальдов – Стражей, Властвующих над Победой, торжественно объявляю, что ты Андрей Борисович Ермолич, являешься Предтечей, и я почту за честь служить тебе до моей смерти. Принимаешь ли ты мою службу?
С этими словами, Олег, то есть Олаф Сигвальд, встал на одно колено и протянул мне свой меч эфесом вперед.
Я вскочил на ноги и обвел лагерь взглядом, не наблюдает ли кто за нами. Но нет, все были заняты своими делами. Лишь стражи вокруг императорского шатра бросали в нашу сторону редкие взгляды и шли своим маршрутом. Развлекаются господа и ладно, главное, чтобы не дебоширили вблизи царя.
Как оказалось, мне надо было взять меч орка, и приложить его слева направо сначала к одному плечу, потом к макушке орка и к другому плечу и сказать: «Принимаю».
Мне показалось, что это крайне упрощённая версия человеческого посвящения в рыцари. Впрочем, Олегу видней.
- Слышь, Олег, а ты же говорил, что быть Предтечей это плохо, а сам меня назвал им?
- Это авалонцы считают, что плохо и навязывают простым оркам и нашей элите эти взгляды. К сожалению, многие их разделяют. Но у некоторых из Стражей, в том числе у меня несколько другая точка зрения. Какая – я тебе потом расскажу. Ты лучше скажи, ты доклад князя-кесаря слушать будешь?
- Буду! Но мне, что для этого надо в орка обращаться? – уточнил я.
- Отнюдь. Достаточно просто постараться услышать и у тебя получится. Не сразу, но получится. Тут главное — не перестараться, а то и правда обернешься.
Я посмотрел в сторону императорского шатра и стал напрягать слух. Через некоторое время я стал понимать, что слышу разговор в царских покоях. Отдаленно, как при плохой телефонной связи, но слышу.
В шатре спорили. Точнее, один, голосом князя – кесаря, что-то горячо доказывал другому. Другой большей частью молчал, изредка бросая голосом Ивана Пятого скептические замечания.
Разговаривали о том же, о чем мы говорили несколько минут назад. О том, как определить, кто из двух царевичей настоящий. И к выводам пришли к тем же самым, что и мы. Не было сейчас у царя и князя-кесаря возможности установить, кто из царевичей – настоящий.
При этом Иван Пятый не слабо попенял Ромодановскому за излишне крепкие связи с авалонцами. Царь, не стесняясь, обвинил Ромодановского в том, что князь-кесарь проспал мятеж авалонцев и у себя в конторе и в стране из-за излишнего доверчивости к ним.
В ответ князь-кесарь заявил, что раз так, то он подает в отставку, так как устал. На это царь ,в общем, то справедливо заявил, что пока князь-кесарь заслужил себе отдых на ближайшем кладбище.
