В углу, рядом с окном на трехногой табуретке стоял таз и кувшин воды. Освежиться — это как раз то что мне нужно сейчас.
Подошел к тазу, снял куртку и уставился на нее. Как там сказал этот бомж с копьем: «Хорошо одетый… справная одежка». Ну по сравнению с его тряпьём, может быть. Хотя ничего хорошего в плохо сшитой из грубой вонючей кожи куртки я не увидел. А вот рубашка мне понравилась. Похоже тонкий, отлично выделанный лен. Самое то в летнюю жару. Штаны тоже не порадовали. Толи из мешковины, толи еще из какой-то дерюги, они были только до икр. Ниже шли шерстяные чулки, ноги под ними жутко чесались.
Обут я был в странные не то туфли, не то казаки, сделанные из грубой кожи. И они были на одну ногу. Не было ни левой, ни правой. То-то мне было жутко больно ступням, когда бежал. Скинув чеботы, я увидел мокрые красные пятна на чулках в районе больших пальцев и мизинцев.
Вошла девушка, неся таз воды.
— Барин, Андрей Борисович, садитесь на кровать — с едва уловимым акцентом сказала она.
Я сел. Девушка аккуратно сняла с меня куртку, увидела рану и ойкнула. На ее глазах выступили слезы, а губы задрожали:
— Андрей Борисович, откуда такая страшная рана? Рука же гниет уже несколько дней! С такой не живут!
Чувствовал я себя и правду хреново. Еще немного и готов был отъехать, но не хотелось пугать девушку. И так, вон глаза на мокром месте.
— Тоже мне скажешь не живут! — я почувствовал, что комната начинает вращаться.
— Я же немного училась аптекарскому делу. То, что у вас с рукой, очень похоже на магическое отравление. Видимо кто-то поранил вас отравленным магией оружием! Было такое?
— Не помню — выдавил я через силу.
Девушка внимательно осмотрела рану и выбежала из комнаты. Вернулась с сундучком, из которого вытащила пару баночек и чистую материю, нарезанную на полосы.
— Ну и здоровье у вас, Андрей Борисович! Получив такую рану, умирают часа через три, а вы, судя по ране, с ней уже дня два живете! — девушка тщательно промыла мне руку, нанесла на нее мазь и обмотала полосками ткани.
Потом она стянула с меня чулки и бережно поставила мои ноги в таз с прохладной водой. Присев передо мной на корточки, стала нежно обмывать мои содранные в кровь ступни.
— Разве можно бегать в новой обуви! Ее разносить сначала надо! — возмутилась девушка.
Почувствовав непередаваемое блаженство, я слегка прикрыл глаза. Хотелось просто отдохнуть и спокойно обмозговать положение, в которое попал. Сквозь полуприкрытые веки стал наблюдать за крепкими грудями девушки, аппетитно видневшимися в большом вырезе ее блузы.
— Как там Федор? — через силу спросил я девушку.
— Плохо ему, хрипит, бредит, кровь горлом идет. Переломан он внутри.
— Жаль, хороший мужик!
— Известно, хороший, ведь он вас вырастил. Мне он сам рассказывал. Так ему в удовольствие было рассказывать, как он за вами ходил, какой вы бойкий были малышом. Так, бывало, позовет меня, иди говорит Илзе, что расскажу. Ну вот мы и садились, и он мне начинал рассказывать, как он у вас был, этим как его, ну как будет по-русски, нянька, но только мужчина, — Илзе забавно наморщила нос, — А! Вспомнила — дядька.
Дальше я не слышал — вырубился.
Казалось, я только расслабился, как в комнату ворвался долговязый парень:
— Барин, там эти собрались, которые за вами гнались. Стоят внизу, орут!
— Чего хотят?
— Известно, чего! Вас!
— Ну и пошли их!
— Так их много, человек десять может! — поежился парень.
— Ах десять. — я почесал нос, — Понятно. А ружья в доме есть?
— Как не быть. Два ружья и ваши два пистоля.
— Заряди и тащи сюда. Пистолеты мне, ружья тебе. И холодняк тоже тащи!
— Чего? — не понял парень!
— Сабли, палаши, копья, что там еще есть.
Судя по всему, проспал или пробыл в забытьи я не долго, но чувствовал себя не плохо. Головокружения не было, тошноты тоже. Раненую руку слегка подергивало, но в целом она тоже хлопот не доставляла.
Вооружившись до зубов, пистолетами саблей и парой кинжалов, я снова спустился на улицу. Парень остался торчать в люке выставив наружу стволы обоих ружей.
В нескольких шагах от люка стояло девять человек весьма поношенного вида. У всех испитые лица. Все вооружены, но чем попало. Дубинами со вбитыми гвоздями, копьями, какими-то ржавыми палашами. Огнестрела не было.
Самым опасным среди них был тот высокий, что отгреб от меня в челюсть. За спиной у него по-прежнему весел меч.
Спустившись на кучу разбросанных после взрыва мешков, я положил руки на пистолеты и молча уставился на полу благородное собрание.
Увидев мой решительный настрой, собравшиеся заволновались. Высокий с мечом обернулся, что-то рыкнул неразборчивое и бравое воинство притихло, крепче сжало оружие и плотнее придвинулось к предводителю.
— Парень, ты нанес мне оскорбление и лишил дохода, и ты должен ответить за это! — высокий вытащил свой меч.
Я промолчал. Убивать не хотелось, но видимо придется. Не дождавшись ответа высокий, ринулся на меня.
Я чуть было не пропустил его атаку.
Глаза на мгновение заволокла какая-то рябь. Все вокруг вдруг распалось на фрагменты, как будто это был не реальный мир, а картинка с помехами в телевизоре.
