Я смотрел по сторонам - на мощные, золотистые с черным стволы деревьев, стоявшие вдоль дороги, на сплошные буреломы в глубине. Тихо поскрипывали полозья внизу и позади нас, иногда всхрапывала какая-нибудь из лошадей. Мы ехали так довольно долго. Вдруг со стороны реки, от которой мы уже порядочно удалились, донесся мощный гул. Этот гул быстро нарастал, прокатился из конца в конец, превратился в грохот и так же неожиданно, как появился, смолк.
- Что там такое? - спросил я у Арсентия, невольно прислушиваясь, как странно звучит мой голос во вновь установившейся лесной тишине.
- А вскрываться хочет,- ответил Арсентий.- Лед, вишь, где-то уже ломает.
Вскоре мы подъехали к зимовью. Это была уж совсем крохотная избушка, вросшая в сугробы. Арсентий занялся лошадьми, Сохатый и я протоптали дорогу к избушке, отгребли снег от шаткой дверцы и открыли ее. Кошкина и Коля все еще сидели в санях, не двигаясь. Я заметил, что рука Коли лежит в муфте Кошкиной. Оба счастливо улыбались, глядя друг на друга.
- Эй! - окликнул их Сохатый.- Слазьте, господа добрые, дальше не повезу.
Они смущенно завозились в санях; выбрались, поддерживая друг друга, и пошли вслед за нами в зимовье.
Внутри были маленькая печь, две грубо сколоченных лавки, по стенам висели какие-то шкуры и несколько мешочков с припасами. Сохатый вышел и вернулся с охапкой дров. Достав откуда-то прямо из обуви нож, он настрогал лучины и занялся печью. Не прошло и минуты, как в ней уже пылал огонь. Еще через две минуты дрова начали громко трещать, в трубе загудело, и от печи пошло тепло.
На пороге показался Арсентий.
- Распрягать, что ли? - спросил он.
Сохатый подумал, потом сказал:
- Не надо покуда. Мало что…
Арсентий кивнул.
- Привяжи только хорошенько,- добавил Сохатый.
- Да я уж привязал.
Сохатый повернулся к нам:
- Вы тут, господа, погрейтесь да покалякайте. А мы чуток прогульнемся, авось заяц в силки забежит.
Арсентий и Сохатый ушли. Мы придвинули лавки поближе к печи и сели: я на одну лавку, Кошкина с Колей на другую. Кошкина открыла дверцу печи и смотрела в огонь. Отсветы пламени пробегали по ее лицу и ярко вспыхивали на рыжей дохе.
Стало тепло, Кошкина расстегнула доху, Коля снял свою приметную шапку и положил на лавку рядом с собой. Я откинул капюшон и выключил у себя отопление.
Мы просто сидели и молчали у огня. Не знаю, о чем думали они, я ни о чем не хотел думать.
Мы просидели довольно долго, когда я почувствовал на себе взгляд Кошкиной. Сначала я не желал обращать на это внимания, но она упорно смотрела на меня. Я поднял голову и прочел в ее глазах то, что она хотела сказать. Сохатый был прав, нам в самом деле требовалось поговорить.
- Ну что, Коля! - бодро начал я, стараясь, чтобы все сказанное мной дальше прозвучало как само собой разумеющееся.- Давайте возвращаться!
Коля отрицательно помотал головой и твердо сказал:
- Нет.
Я переглянулся с Кошкиной и спросил:
- Вы собираетесь остаться? В самом деле?
- Конечно,- ответил Коля.
- Я же вам говорила! - не удержалась Кошкина.
Коля посмотрел на нее и едва уловимо отодвинулся. Он, наверное, и сам этого не заметил.
Тут я завелся.
- Послушайте, Коля,- горячо заговорил я, аргументы мне подыскивать не приходилось.- В конце концов, кто дал вам на все это полномочия? С какой стати вы присвоили себе право делать все, что вам покажется целесообразным или просто взбредет в голову?
Я круто повернулся к нему, кажется, я даже размахивал руками.
- Ведь вы историк, Коля,- продолжал я,- неужели вы не поняли сразу, что творите? Решили порезвиться! Как можно вторгаться в прошлое? Перекраивать историю? Исправлять ее? Да хотя бы в мемуарах! Где же ваше профессиональное уважение к прошлому своей страны, я уж не говорю о том, что уважение к прошлому должно быть у каждого гражданина. И вообще, совсем не обязательно все переделывать, как только возникает возможность переделать!
Коля качнулся на лавке и ударил кулаком по ладони.
- Я не собирался переделывать все,- проговорил он.- Не считайте меня… уж не знаю, кем вы меня считаете.
- Ведь вы человек науки,- сказал я,- может быть, незаурядный ученый…
Коля поправил очки. Тихо проговорил:
- Вы ошибаетесь. Я не считаю себя выдающимся ученым. В одном вы правы: конечно, я человек науки. Благодаря ей я здесь. От нее я не собираюсь отрекаться.
- Но как человек науки вы должны понимать: вмешиваться в прошлое - опасно, это может дать любые последствия в будущем! Непредсказуемые, возможно, едва заметные, а возможно, очень серьезные, совершенно неожиданные, и такие, что вам при одной мысли о них стало бы не по себе? Жизнь состоит из причин и следствий! Изменяете причины - значит, ждите, что-то произойдет. Известно вам это или нет?
- Известно…- Кошкина опустила голову.- Вы обвиняете его. Но тогда вы должны обвинять и меня. Наши поступки задевают интересы многих, а может быть, и всех на Земле и Луне.
- Ну вот,- ахнул я.- Вы и это хотите для него сделать. Вы решили взять вину на себя?..
- Мне следовало понимать, что полученные мной результаты могут быть использованы по-разному.
