Там, в Женеве, русский революционер Андрей Кожухов читает письмо, полученное от товарищей из Петербурга.
Что пишут ему товарищи? Из-за морозов погибли овечки...
Сестра Катя вышла замуж... Очень несчастна... Отец в отчаянии.
Его седые волосы...
Что за галиматья! Какие-то овечки, какая-то Катя, какой-то отец с его седыми волосами... Что все это означает?
Это - конспиративное письмо. Андрей Кожухов смазывает страницы кисточкой, пропитанной каким-то химическим составом.
Тотчас же смываются и исчезают нелепые фразы письма; под ними обнаруживается другой текст. Но и его не так просто прочитать. Это не слова, а какие-то отдельные цифры, буквы - шифр!
Опасаясь, как бы жандармы, в свою очередь, не додумались до химического состава, смывающего верхний слой письма, петербургские революционеры еще и зашифровали письмо. Несколько часов проводит Андрей Кожухов, расшифровывая письмо при помощи особого "ключа".
Наконец письмо прочитано. Андрей Кожухов узнает, что его друг и товарищ по революционной работе, Борис, арестован.
Андрей должен немедленно возвратиться в Россию. Его встретят в пограничном городке, вручат ему фальшивый паспорт и помогут нелегально перейти русскую границу...
Дедушка давно ушел. Сенечка спит. Мама одевается - собирается в гости, куда должен приехать и папа, если он рано освободится.
А я все читаю замечательную книжку.
Вместе с Андреем Кожуховым я приезжаю в Россию и окунаюсь в тревожную, напряженную жизнь революционеров... Какие люди! Какие герои!
Один из них, Борис, схвачен и сидит в тюрьме. Революционеры - среди них его жена Зина и недавно приехавший из-за границы Андрей Кожухов предпринимают отчаянные попытки освободить из тюрьмы Бориса и двух его товарищей. Но все попытки в самую последнюю минуту срываются. Уже готов подкоп, прорытый под зданием тюрьмы, - завтра Борис и его товарищи убегут из тюрьмы. Но все срывается - подкоп обнаружен!
Тогда революционеры решают: когда Бориса с товарищами поведут на допрос, напасть на конвой и отбить арестованных.
В назначенный день все готово: через подкупленного тюремного надзирателя Борису и товарищам его передано оружие. По всему городу выставлены сигнальщики; готова коляска, которая увезет отбитых арестованных. В назначенный день Андрей с группой вооруженных революционеров нападают на конвой - товарищи Бориса отбиты и увезены. Но Бориса отбить не удается - он остается в руках у тюремщиков! И теперь после вооруженной схватки с конвоирами - положение Бориса безнадежно: его ожидает смертная казнь...
Уже поздно. Мама уехала в гости. Сенечка и Юзефа давно спят. А я все читаю.
- Загась лямпу! - приказывает мне Юзефа, приподняв от подушки растрепанную седую голову. - Спать не даешь!
И она снова засыпает.
Погасить лампу? Прервать чтение? И до самого утра не знать, что было дальше с этими удивительными героями? Нет, не могу я оторваться от книги.
Лампу я, конечно, погасила - пусть Юзефа и Сенечка спят.
Неслышно ступая босыми ногами, я ухожу из нашей комнаты.
Куда? Ну конечно, в единственное надежное убежище: в уборную. Вслед мне доносится сонный голос Юзефы - она заметила, что в комнате стало темно.
- Загасила лямпу? Ну и умница... Спи, спи!
Нет, я не сплю. Я сижу в уборной и при свете маленькой коптилки читаю свою книгу.
...Все пропало! Царский суд приговорил к повешению Бориса, его жену Зину и Василия, милого Василия, такого веселого затейника, такого верного товарища и железного революционера!
Привязанных веревками к позорной колеснице, их везут по городу к месту казни. Андрей Кожухов становится в толпе так, чтобы революционеры-смертники в последний час перед казнью увидели лицо друга. Вот колесница поравнялась с Андреем. Вот их взгляды скрещиваются в последний раз. Ветер развевает светлые волосы Зины вокруг ее милого лица... "Почему у нее стали короткие волосы? - думает Андрей. - Ах, да, понимает он, - ее остригли для того, чтобы палачу было удобнее повесить ее..."
Возвратившиеся из гостей мама и папа, не найдя меня в кровати, встревоженные, отправляются искать меня. Мама сразу замечает полоску света, пробивающуюся из-под двери в уборную.
Открыв эту дверь, мама и папа пугаются еще больше. В длинной, до пят, ночной рубашке, поджимая озябшие босые ноги, я сижу на единственном в уборной седалище и плачу... Плачу так сильно, что даже не слышу, как на пороге появились мама и папа!
- Пуговка... - осторожно окликает меня папа полузабытым уже именем моего раннего детства. - Пуговка!..
Папа берет меня на руки, как маленькую, - и я, как маленькая, обнимаю его за шею, кладу голову на его плечо.
- Папа, их всех казнили... - шепчу я. - Всех!.. И самого Андрея Кожухова тоже!
Глава двенадцатая. КАК РОЖДАЕТСЯ КРУЖОК..
Утром просыпаюсь разбитая. Голова болит и гудит, словно в нее, как в колокол, ударяют чугунным билом.
Сперва я даже радуюсь: вот как повезло - я заболела! Можно не идти сегодня в институт.
