Любовь или деньги? Что предпочесть: солидный счет в банке или простое человеческое счастье? Желательно и то и другое. А если такой возможности нет, что тогда? Эта дилемма со всей беспощадной ясностью встает перед героями представленных здесь романов известной американской писательницы.Женщины без колебаний выбирают любовь.А мужчины?.. О, много воды утечет, прежде чем они поймут, что есть неведомое им прежде чувство, которое сильнее всего на свете, сильнее жажды власти и богатства, и имя этому чувству — Любовь!
Нэнси включила электрический чайник и, пока тот нагревался, занялась просмотром записей в книге текущих заказов. Она специально приехала в свой магазин заранее, чтобы успеть управиться с делами до открытия. Настенные часы показывали только половину шестого утра. Жалюзи все еще были опущены, но сквозь них виднелась начинающая понемногу оживать улица. По ней уже изредка проходили автобусы.
Сегодня предстояло составить несколько букетов, а затем доставить по указанным в книге адресам. На одном из кладбищ должны были состояться похороны, и родственники усопшего заказали цветы и венки. Несмотря на то, что Нэнси и ее помощница Сюзен уже почти все приготовили, предстояло вовремя доставить заказ в церковь.
На вечер был намечен праздничный прием в местной мэрии. Оформлением подобного торжества Нэнси Бэссет занималась впервые и потому очень волновалась. Работа ожидалась весьма трудоемкая, причем большую ее часть нельзя было выполнить заранее. Во-первых, Нэнси и Сюзен должны подготовить сорок больших ваз со свежесрезанными цветами; во-вторых, несколько больших пышных гирлянд для украшения центрального входа и внутренних помещений; в-третьих, множество маленьких вазочек с букетиками для обеденных столов.
Накануне Нэнси детально обсудила все цветочные украшения с супругой мэра и должна явиться в мэрию не позже четырех часов пополудни, чтобы начать работу.
Не успела она положить в чашку и залить кипятком пакетик чая, как увидела надвигающийся на вход в магазин кузов фургончика, принадлежащего Питу Лукинсу. Время от времени тот привозил Нэнси природный материал, который она могла использовать при составлении цветочных композиций, — долго мокнувшие в реке, а затем высушенные и выбеленные солнцем ветки, срезанные с деревьев наросты, кору, мох, камыш…
Не успела Нэнси сообразить, что происходит, как задняя часть знакомого фургона уперлась в открытую дверь, произведя при этом громкий треск. В следующую минуту Лукинс остановился и тут же подал вперед, но было уже поздно.
Сердце Нэнси ёкнуло.
— Пит! — закричала она, выбегая на порог. — Ты что, поганых грибов объелся?
Из бокового окошка фургончика показалась голова с всклокоченной шевелюрой.
— Прости, Нэнси, — смущенно произнес Пит. — Виноват, дал маху…
Нэнси всплеснула руками.
— Ну надо же! Только этого мне недоставало!
Пит выбрался из кабины. На нем был комбинезон и резиновые сапоги.
— Я не заметил, что у вас открыто… — Они с Нэнси одновременно взглянули на повисшую на одной петле дверь. — Я починю, честное слово!
— Нет уж, спасибо, — буркнула Нэнси, которой были знакомы плотницкие навыки Пита.
Лучше нанять специалиста, хотя Пит, конечно же, не сможет оплатить его услуги.
Словно прочтя мысли Нэнси, тот произнес:
— Знаешь что? Забирай бесплатно половину того, что лежит в моем фургоне. Это хотя бы частично компенсирует ремонт двери.
— Лучше уезжай отсюда, пока не приехала Сюзен, — вздохнула Нэнси. — Когда она увидит, что ты наделал, тебе не поздоровится.
Блекло-голубые глаза Пита тревожно расширились. Затем он кивнул, признавая мудрость совета. Сюзен Бичэм наполовину итальянка и, наверное, благодаря этому обладает взрывчатым темпераментом. Обычно она прямо, без обиняков высказывала свое мнение по какому-либо вопросу. И прежде Питу уже не раз от нее доставалось.
— Верно, ты права. Давай выгрузим товар. Я припас для тебя кое-что необычное. И денег за эту штуку не возьму.
— Ничего не нужно. Уезжай поскорей!
— Нет, я все-таки хочу сбагрить тебе эту… э-э… то есть… я хотел сказать, подарить чудесное произведение природы. Ты только взгляни, ласточка!
Нэнси пожала плечами.
— Ну ладно, показывай.
Пит открыл заднюю дверцу фургона, и перед взором Нэнси предстало нечто, больше всего похожее на густо обросший молодыми побегами пень, втиснутый между каких-то коробок и ящиков.
— И что, по-твоему, я должна делать с этой корягой? — угрюмо спросила она.
— Но ведь она прекрасна! — с преувеличенным восторгом воскликнул Пит. Затем, не мешкая, вытащил древесного монстра из фургона.
— Вот! Неужели это прелестное растение не пробуждает твоего воображения?
— Нет. Я не представляю себе букет, в который можно вставить твою колоду.
— Да ты взгляни повнимательней! Какие веточки, листья, а здесь вот висит прядями серебристый мох. Просто чудо!
— Пит, прячь эту уродину обратно, — твердо произнесла Нэнси. — Она мне не пригодится.
— Ты не понимаешь. Это уникальный экземпляр!
— И одновременно бесполезный. Повторяю, мне он ни к чему.
Пит открыл было рот, чтобы что-то возразить, но тут раздался третий голос:
— Что здесь происходит?
Это была Сюзен Бичэм, подошедшая к магазину в джинсовых шортах, майке и с бутылкой кока-колы в руке.
В свои двадцать два года, успев выскочить замуж и развестись, Сюзен выглядела обворожительно. У нее были густые темные кудри и зеленые глаза редкого изумрудного оттенка, выражение которых стало жестким при виде валяющегося у входа ветвистого пня.
— Что здесь делает эта штука? — Тут взгляд Сюзен упал на сломанную дверь. — Ох, дьявол! Пит, твоя работа?
