Сказка про дев прекрасных Весну Маеславовну, Златолету Поляничну, Сентябрину Огневедовну и Зимаву Угрюмовну все они сестры Даны Ведолюбовны. Каждая из них красавица, каждая со своим характером, каждой свое время.
Душа Весны черемуховая
Раскрылась цвет роняя.
Жар дня благоухающий
Она вернула Солнцу.
В закат, как в шаль, укутав плечи
Склонилась ивой над рекой.
Грусть капала,
Пурпур воды тревожа
И растворялась в нем.
Туман, к утру,
Собрав блеск звезд с воды,
Рассеял по траве сверкающий ковер.
Весна, умывшись серебром росы,
Сняла с плеч шаль, багрянец возвращая.
Бесшумно, не примяв травы,
По лугу с ветром пробежалась.
Остановилась.
Поняла она -
То грусть была по уходящей нежности прохлады.
Пора.
Навстречу шел Июнь
Жасмином пряным обдавая.
Рука руки почти коснулась.
Почувствовав тепла прикосновенье,
Весна вспорхнула, лепестки роняя,
Туман, как шлейф, взмыл следом.
Днем, слившись воедино с Небом
Они грозой прольются на простор.
Безудержной и озорной.
По крышам будут барабанить хулиганя
Прощаясь ненадолго с Летом.
На высокой Медвежьей горе, посреди соснового бора было спрятано Лебедь озеро. Ни дорожки к нему было не найти ни тропиночки, камушки все да песочек сыпучий, а меж ними кусты можжевеловые. Бор сосновый охраняли кедры буйные и дубы широкогрудые – великаны могучие. Живень-вода была в озере, студеная, чище росы предутренней, а на вкус слаще малины-ягоды. Кто в Лебедь озеро с головой три раза на закате окунется, да не побоится ночь на Медвежьей горе провести будет награда – на рассвете поднимется на месяце предрассветном из воды дева юная, имя ей Дана Ведолюбовна будет она невестой смельчаку и смерти ему не видать вовек. Стояли на берегу Лебедь озера четыре терема и жили в них сводные сестры Даны Ведолюбовны – Весна Маеславовна, Златолета Полянична, Сентябрина Огневедовна и Зимава Угрюмовна. Были сестры Даны Ведолюбовны красавицами и озорницами каких свет не видывал.
Много путников искали Лебедь озеро, все хотели испить живень-воды и увидеть деву прекрасную в предрассветном тумане, да мало кто мог подступиться близко. Только самые упрямые и смелые могли до конца дойти. Кусты можжевеловые рвали рубахи и штаны суконные, царапали руки-ноги вкровь, песок сыпучий оставлял без сапог хромовых, а великаны буйные били шишкой и желудем пудовым, да могучими ветвями шапки долой срывали вместе с головами. Храбрецов же, которые пробирались к озеру ждали сестры-проказницы. Повезет если молодец по теплу путь заканчивал, потому как у Весны Маеславовны и Златолеты Поляничны были шутки не злобные.
Весна пугала путника громом и молнией, мочила до последней ниточки дождем безудержным, а потом обдувала ветром восточным. Бежал смельчак, только мокрые пятки сверкали в свете молнии. По песку кубарем скатывались, а Маеславовна восточный ветер подначивала, да песка за пояс подсыпала. Хохочет, кружится, мокрыми кудрями встряхивает, да соловьем заливается.
У Златолеты-проказницы были свои шутки – филином ухала, комариной тучей накрывала, звездный переполох устраивала. Весь искусанный путник чешется без устали, шума лесного сторонится, вздрагивает, а как звездопад начинается так и совсем ума лишается, думает, что конец света близится. Катиться красавец искусанный с горы, а Полянична ему под босы ноги чертополоха подкидывает, хихикает.
Сентябрина-чертовка голодному путнику грибы да ягоды несъедобные подкидывала. Съест парень ягодку красную иль грибок на костерке подсушенный, да начинает чудится ему, что земля под ногами пучится, а из земли столбы огненные вырываются. Это Огневедовна палую яркую листву подкинет и шепчет ветру западному дуть посильнее. Кажется молодцу, что его огнем обжигает, крутиться волчком, рубаха рваная потом напитывается. Ветер дунет посильнее и к полуночи молодец совсем больным делается, с ног валился да восвояси отправляется. Куда уж в студеную воду лезть, совсем сгинешь.
А вот у Зимавы Угрюмовны были шутки злые, губительные. Много женихов Даны Ведолюбовны она на горе оставила. Колола она им глаза иголками ледяными, призывала мороз трескучий. Был у Зимавы сообщник закадычный – злой дух Гацук. Ведал он ветрами северными и был у него замок вырубленный в высокой горе гранитной, в ней собирал Гацук сокровища несметные. Разведет путник костер, только руки заиндевелые теплу подставит, налетает ветер злой, северный, костер гаснет не разгорается, мрак кромешный опускается. Закрывал молодец глаза, да так и не просыпался больше никогда, Зимава его снегом покроет, а Гацук камушком гранитным сверху навалится.
