Когда генерал вернулся на НП, Лубенцов доложил ему, что противник ведет сильный артиллерийский огонь с железнодорожной платформы Борегард и из деревни Айхвердер. Железная дорога оседлана южнее Борегард, а на других участках противник держит ее крепко.
- Где танки? - спросил комдив.
Офицер связи от танковой части сказал:
- На исходном положении.
Генерал повернулся к летчику:
- Подготовишь им почву, а?
- Почему не подготовить? - отозвался летчик.
Оба склонились над картой, после чего летчик сел возле своей рации и стал вызывать:
- Муха! Муха! Муха!
Генерал позвонил комкору, попросив разрешения сменить место своего НП.
Комкор разрешил. Штаб наблюдательного пункта пошел пешком. Машины и верховые кони следовали сзади.
На этот раз Лубенцов остановил свой выбор на ветряке, который был порядком разрушен, но тем не менее стоял еще. Все, что после артподготовки кое-как держалось, вызывало искреннее изумление.
- Живучий ветряк! - сказал Воронин.
Разведчики установили стереотрубу у верхнего окошка ветряка, над тем местом, где некогда скрещивались крылья. Теперь крыльев не было, они превратились в мелкую щепу, валявшуюся на земле.
Дым уже немного рассеялся, и в трубу видна была железнодорожная насыпь. Ветряк подрагивал от близких орудийных выстрелов: гул артиллерии, чуть приумолкший, теперь снова разрастался. Подполковник Сизых, пристроив свой большой живот среди верхних балок ветряка, передавал в телефонную трубку команды "стволам".
Комдив глядел в стереотрубу. Наводящий со своей рацией и людьми улегся внизу, на траве, возле огромной воронки от снаряда, время от времени громогласно обращаясь к комдиву:
- Птички не нужны?
- Танки пошли, - тихо сказал генерал и обратился к Никольскому: Соедини меня с Четвериковым.
Вызвав Мигаева, Никольский передал генералу трубку.
- Мигаев, - сказал комдив, - сейчас коробки пройдут через твой боевой порядок. Неотступно следуй за ними. Понял? Неотступно.
Он отошел от стереотрубы и подполз к танкисту - представителю танкового полка. Посмотрев на часы, он сказал:
- Теперь без двадцати минут одиннадцать. Сколько на твоих?
Часы танкиста показывали то же время.
- Атака будет в одиннадцать. Мы обработаем противника штурмовиками и вы пойдете. Сообщи, - он крикнул вниз, летчику: - Вызывай! Сверь часы! К одиннадцати чтобы отбомбились, ни на минуту позже, а то своих угостишь! Давай Четверикова, - обратился он снова к Никольскому и отдал командиру полка распоряжение о том, чтобы передний край обозначил себя известным сигналом - для авиации.
По другому телефону сообщили, что немцы контратакуют Семенова.
- Никого не контратакуют, только Семенова контратакуют! - обозлился генерал.
Семенова контратаковал противник силой до батальона пехоты с десятью танками.
- Выполняй задачу! - раздельно сказал Комдив.
- Воздух! - сообщил кто-то снизу, и одновременно в небе появились два десятка немецких бомбардировщиков.
Невдалеке раздались разрывы бомб.
- Очухались немного, гады, - сказал комдив.
Зенитки били вокруг. Стоящие поблизости в овраге крупнокалиберные зенитные пулеметы залились оглушительным лаем.
- Как бы юнкерсы нам танковую атаку не сорвали, - сказал комдив, глядя в небо.
Появилась еще одна группа немецких бомбардировщиков, но тут же из белых кучевых облаков выпорхнули советские истребители. Небо огласилось пулеметными очередями и взволнованным, то затихающим, то усиливающимся, завыванием моторов.
- Фазан! Фазан! Фазан! - кричал телефонист.
- Янтарь! Янтарь! Янтарь! - кричал второй.
Санитары пронесли мимо ветряка на носилках раненых.
- Бросить в бой третий полк? - вполголоса спросил Плотников.
- Рано, - сказал комдив. - Возьмем вторую позицию, тогда, может быть...
Вторую и третью позиции взяли комбинированным ударом авиации, пехоты и танков в полдень. Солнце жарко припекало. С людей градом катился пот. Беспрерывный бой в течение семи часов необычайно всех измотал, но отдыха не предвиделось: впереди по низким холмам и вдоль узких канав уже обозначилась вторая оборонительная линия - мощная, трехтраншейная, с отсечными позициями и минными полями.
В двенадцать часов позвонили из полка Семенова. Комдив внимательно слушал, хотел что-то ответить, но в это время позвонил командир корпуса, приказавший во чтобы то ни стало овладеть второй оборонительной линией.
- Есть, - сказал комдив. Помолчав, он добавил: - Мне только что сообщили: Семенов смертельно ранен, - он послушал с минуту, что ему говорит комкор, потом положил трубку, поднялся с места, надел фуражку и обратился к Плотникову:
- Пойдем, Павел Иванович, простимся с товарищем. Весь день я на него кричал, на мертвого почти!
Слеза медленно выкатилась из глаз комдива, он сердито смахнул ее и громко сказал:
- Ну, вперед!.. Связисты, тащите связь. И чтоб она работала безотказно, как весь день!.. Научились воевать все-таки!..
XII
Гул артиллерийской подготовки, потрясший окрестные пространства, разбудил Таню, спавшую в маленьком домишке за несколько километров от фронта.
- Глаша, миленькая! - начала она будить медсестру, спавшую на кровати рядом. - Началось! Вставайте!
