Узнав, что разведчик явился, Сизокрылов повернулся к нему и смерил его пристальным взглядом. "Неужели знает про карету?" - снова подумал Лубенцов, слегка покраснев.
Но с этим все обстояло благополучно.
- Вы хорошо ориентируетесь ночью? - спросил генерал у Лубенцова.
- Да, товарищ генерал.
- Ваш комдив сказал мне, что вы на днях были в штабе танкового соединения...
- Так точно. Два дня назад.
- Проводите меня туда.
Лубенцов озабоченно проговорил:
- Между нами и танкистами могут оказаться блуждающие группы немцев. Фронт здесь несплошной. Я могу, товарищ генерал, съездить сам и привезти сюда танкистов для доклада. Я справлюсь быстро.
Сизокрылов опять пристально взглянул на разведчика и слегка насмешливо ответил:
- Я бы с удовольствием послушался вас, товарищ майор, но беда в том, что я хочу побывать в танковых частях лично.
Лубенцов смутился и сказал:
- Понятно, товарищ генерал.
- Что касается блуждающих групп немцев, или разных "вервольфов", продолжал Сизокрылов, - то я не думаю, чтобы их следовало опасаться. Немцы любят приказ, на свой страх они действовать не будут. А те, что поумнее, те попросту понимают, что это бесполезно. У вас дела много?
- Утвердить план разведки и допросить пленных.
- За час справитесь?
- Справлюсь.
- В вашем распоряжении час, - генерал взглянул на часы и внезапно обратился к командиру дивизии: - А где ваша дочь? Неужели все еще здесь, с вами?
Тринадцатилетняя дочь генерала Середы находилась при отце почти безотлучно. Мать ее была убита немецкой бомбой в первые недели войны.
Воспитанная в окружении солдат, среди боев и военных невзгод, она прекрасно разбиралась в картах, в свойствах разных родов оружия и, как шутя говорил ее отец, читать училась по Боевому уставу пехоты, часть первая.
Генерал вел бесконечную переписку с сестрой жены. Когда обо всем, наконец, договорились, началось наступление на Висле. Тут было уже не до личных дел, и Вика по-прежнему оставалась в дивизии.
Это была странная, очень способная, болезненная девочка. Она обладала изумительной памятью и нередко подсказывала отцу названия населенных пунктов, номера высот и приданных дивизии артиллерийских и иных частей. Бывало, когда штабные офицеры в беседе с комдивом не могли вспомнить населенный пункт, где дивизия стояла в прошлом году, из угла комнаты раздавался тихий голосок Вики, говоривший не без комичного самодовольства:
- Папа, это было на западной опушке леса, два километра южнее Задыбы.
Но, зная все эти бесполезные для нее вещи, она понятия не имела о многом, чем живут девочки ее лет.
Конечно, такой своеобразный случай не мог остаться незамеченным, и ничего не было удивительного в том, что существование Вики известно члену Военного Совета.
- Позовите ее, - сказал Сизокрылов.
Комдив молча вышел в другую комнату и позвал Вику.
Вошла тоненькая бледная девочка в защитного цвета юбке и гимнастерке, со стриженными по-мальчишечьи черными волосами, тихая, серьезная, подчеркнуто спокойная, но, по едва уловимым признакам, отмеченным Сизокрыловым, очень нервная. Ее левое плечико еле заметно подергивалось. Она подошла к члену Военного Совета и представилась:
- Вика.
Заметив Лубенцова, она дружески улыбнулась ему. Это не укрылось от внимания члена Военного Совета, и он сделал вывод, что разведчик является тут общим любимцем.
Пока Лубенцов в соседней комнате докладывал начальнику штаба дивизии свой план разведки, генерал Сизокрылов завел разговор с Викой. Он сказал, обратившись к ней на "вы", как к взрослой:
- Вам пора ехать учиться в Москву. Война идет к концу, и надо думать о будущем.
- Хочется дождаться взятия Берлина, товарищ генерал, - серьезно ответила Вика. - Там ведь будет так интересно!
- И все-таки вы должны уехать отсюда.
- Я ведь и здесь учусь. Майор Гарин и лейтенант Никольский занимаются со мной немного.
- Немного? - переспросил генерал. - Немного - это мало.
- Я понимаю, - смущенно согласилась Вика. - Но это пока.
- А вы своему отцу не мешаете воевать? - спросил Сизокрылов, покосившись на командира дивизии.
- Наоборот, - ответила Вика, - я ему помогаю, - ни на кого не глядя, она скорбно улыбнулась. - Когда он что-нибудь забывает, я ему напоминаю.
Все рассмеялись. Сизокрылов остался серьезным и сказал:
- Ну, что ж... это хорошо. И все же я вас попрошу: отправляйтесь немедленно во второй эшелон! Ведь штаб дивизии при нынешней маневренной войне часто попадает в трудное положение... Возможны разные случайкости вроде той, когда вы с отцом наскочили на немцев. Было это?
- Да, на окраине города Шубин.
- Вот видите.
Генерал Середа, сконфуженно улыбаясь, сказал:
- Понятно тебе, Вика? Ничего не поделаешь, приказ Военного Совета, надо выполнять.
Лубенцов тем временем согласовал план разведки и пошел к себе. Он передал Антонюку необходимые распоряжения, а сам вместе с Оганесяном и Чибиревым направился в сарай, где находились пленные.
Пленные сидели на соломе и ели из котелков суп. Дожидаясь, пока они поужинают, Лубенцов вполголоса заговорил со своим ординарцем:
- Как у тебя дела? Кони в порядке?
- В порядке, - ответил Чибирев.
