В сборнике рассказов и очерков советского писателя Анатолия Онегова перед читателем во всем многообразии показан богатый мир природы. Книга учит понимать и любить родную природу, знакомит с жизнью и повадками обитателей водной среды, воспитывает бережное отношение к рыбным запасам наших рек и озер.Для широкого круга любителей рыбной ловли.
Весна на озеро приходит всегда в самую последнюю очередь. Сначала она шагает по полям, потом заглядывает в редкие осинники и березняки. Побыв немного среди осиновых и березовых стволов, весна пробирается в сосняки, а там, в конце второй, редко третьей недели глядишь и добредет до глухого елового лога.
В еловой чаще весна разбудит тяжелые сугробы, опустит их к земле и, дождавшись, когда они подтают, набухнут от тепла и воды, отправится из леса в обратный путь через луга и пашни вместе с весенними ручьями и речками будить большие реки и озера.
Другой раз и пашня за деревней уже отдымится, отдышится после тяжелой зимы, и березы вот-вот соберутся выбить на свет первые стрелочки клейкого майского листа, и снега не останется даже под еловыми космами, а озеро все еще лежит от берега до берега седым насупившимся льдом. И кажется, что нет и не будет никогда весны. Но вот лед все-таки шевельнулся, задышал, и из-под него, пока еще осторожно, выбрались на луга и болотца первые язычки разводья.
К вечеру разводье стихает, сжимается под ночным морозцем, а с утра вслед за солнцем поднимается все выше и выше по берегу, шире и глубже окружает, топит куст за кустом иву, черемуху – и вот, наконец, около ивы, оступившейся в воду, раздался первый удар щучьего хвоста.
Этот чуть глуховатый плеск воды на весеннем разводье и принято считать первым весенним голосом озера – с первым плеском щучьего хвоста и начинается на озере весна.
Солнце уже поднялось над лугом и дотянулось до вершинок затопленного кустарника. Еще чуть-чуть, и большое, теплое солнце мягкого желтого цвета коснется воды и кромки тяжелого льда, который еще прочно закрывает собой озеро, расцветит, зажжет лед весенними утренними красками… Еще совсем немного, и полоска раннего разводья оживет теплым светом… Но до света и красок разводье разбудил удар щучьего хвоста.
Мне он напомнил плеск воды у обрывистого берега, когда в реку медленно и тяжело сползала после дождя мокрая глыба земли. Эта глыба тут же утонула, оставив после себя широкие круги. И вот точно такой же круг медленно и широко поплыл по разводью. Он начался слева от меня, у самой ледяной кромки, добрался до берега и стих в кустах. Но тут же снова, на этот раз в правом углу разводья, появился еще один точно такой же круг-волна.
Прошло совсем немного времени, и опять странный звук раздался в левом углу. Следом за ним опять появились круги, но теперь, обгоняя их, кто-то большой и тяжелый двинулся вдоль самой кромки льда, медленно достиг правого угла разводья, глубоко и глухо перевернулся и, показав мне широченный зеленый бок, оставил на воде новую высокую волну.
Еще один проплыв, еще один шумный поворот, и теперь я хорошо вижу в утренних лучах солнца широченный хвост и сильное зеленовато-оранжевое тело щуки-самки, щуки-икрянки. И почти тут же по всему заливу начинают вздрагивать ветки затонувших кустов и приподнявшиеся над водой вершинки прошлогодней травы – это выбираются из своих укрытий и спешат к щуке, хозяйке весеннего бала, щуки-самцы, щуки-кавалеры…
Щуки-самцы появились на разводье еще до рассвета. Малорослые, совсем позеленевшие от долгой зимней ночи подо льдом, они незаметно выбрались из глубины и один за другим направились к затонувшим болотным кочкам. Короткими перебежками, будто опасаясь всего на свете, они быстро достигали края затопленного болота и сразу же исчезали, прижавшись к клочкам прошлогодней травы.
Все утро я ходил вдоль берега, поджидая, когда же наконец появится главный участник весеннего бала щука-самка, когда же она первый раз громко вывернется у самого льда, и все это время старался рассмотреть в воде затаившихся щук-самцов, но так ничего и не увидел, пока неловко не оступился в воду с болотной кочки. И тут же из-под моей ноги метнулась щука. Метнулась куда-то в сторону и исчезла.
Но сейчас затаившиеся рыбины зашевелились, задвигались и одна за другой покидают свои укрытия. От короткого подводного толчка ожила болотная кочка, рядом с ней вздрогнула задетая щучьим хвостом ветка ольхи, потом качнулся в сторону стебель прошлогодней травы, и вот около щуки-самки уже появилось три кавалера. И она прекращает свои шумные прогулки вдоль ледяной стены и вместе с откликнувшимися кавалерами отправляется к самому берегу метать икру.
Медленно, почти незаметно движется по разводью первый в этом году щучий свадебный поезд. Вот шевельнулся без ветра худосочный стебелек, что высунулся из воды одной лишь макушечкой, вот чуть-чуть отошла в сторону и тихо вернулась на прежнее место старая березовая ветка, вот еще одна травинка-соломинка качнулась и утонула, будто кем-то переломленная там внизу, в воде. Я внимательно слежу за этими тайными движениями травы и веток и только так угадываю, где разгуливают сейчас щуки, где совершается первое великое таинство весеннего озера, где останется вызревать крупная щучья икра, чтобы из нее совсем скоро появились на свет чуть заметные глазу мальки-стрелочки, мальки-щурята…
