Моя цель — дойти и увидеть. Мне страшно, я не скрываю этого, но мне еще и интересно. Для меня это не только игра на выживание, где меня ждет в финале приз. Это моя судьба, смысл моей жизни. Все то, ради чего я и появился на свет.
Я полон сил и готов идти пешком, а если потребуется, то и один, ведь для меня нет ничего важнее двух ярких звезд на небосклоне моего сознания. И имя им — Клэр и Кэтти.
Их лучи согревают мою душу, и я им никогда не дам "упасть", ввергнув меня во тьму. В бездне я уже побывал, из которой мне удалось выбраться. Погружаться в нее вновь я не собираюсь, по крайней мере, пока не увижу свою семью снова и не обниму их.
Пока что я проделал только треть пути, или же только треть из трети, и наверняка все самое сложное меня еще ждет впереди.
Хотя степень сложности для городского парня, такого как я, выбравшего себе в профессию должность кабинетной крысы, трудно определима. По мне, так одинаково сложно пройти реку в брод, имея при себе все необходимое снаряжение и спуститься в жерло Пожирателя без страховки.
Но человек — это животное, которому иногда подвластно даже невозможное. Стоит только чего-то очень сильно захотеть и у тебя все получится. Ведь не мог же я раньше сидеть в седле, а теперь держусь в нем как заправский ковбой. Раньше меня могло укачать даже в лодке (пусть я и слегка лукавлю), а теперь я плыву под пятью парусами и с каждым днем я все больше получаю удовольствия от этого. Я даже начал брать уроки по владению мечом у Тифа и… будь я проклят, если у меня нет к этому никакого таланта, хотя мне еще многому предстоит учиться.
На корабле мы больше не обнаружили агрессивных монстров. Не нашли даже бэнши, которая прекратила свои плачи на следующий день после трагедии.
Тела матросов и их убийц мы захоронили в озере, к которому я по-прежнему отношусь не иначе как к морю, отдав им всем последние почести по мере своих возможностей.
Затем мы вымыли палубу от крови, а все сломанные предметы выгрузили в трюм корабля.
Нашим новым капитаном стал Марк, который без труда справлялся штурвалом, картами и компасом.
Как Скиталец, он прекрасно мог придерживаться нужного нам курса и по звездному небу.
Я же, в свободно время, начал писать. Раньше я представить не мог, что способен там усердно излагать свои мысли на бумаге.
Я не говорю о таланте, нет, а всего лишь об объемах.
Я уже исписал несколько десятков страниц и с определенным чувством гордости гляжу на эту внушительную стопку исписанных бумаг.
