— По-твоему ей лучше оставаться в белой одежде приговоренной к смерти? — Судя по голосу, Тиф уже начал окончательно терять терпение. — Вся площадь будет заполнена людьми, а потому мужская одежда на женщине не станет сильно бросаться в глаза, чего нельзя сказать о белой одежде.
Кевину пришлось с ним согласиться. Линин с явной неохотой принялась натягивать на себя мужские штаны, выбрав самый маленький размер из имеющихся. Она не стала снимать белое платье с себя, а решила заправить ее края внутрь, а потому можно было не беспокоиться, что штаны спадут с ее тонкой талии. Затем она натянула на себя камзол и застегнула его на все пуговицы. Выглядела она довольно нелепо, и все же, на взгляд Тифа, все было не так уж и плохо.
— Осталось пройти по коридору и спуститься вниз по лестнице. Там, у выхода из темницы, нас будут ждать двое или же трое охранников. Будем надеяться, что они — к этому времени — сильно пьяны.
Когда они дошли до конца коридора и остановились у лестничного пролета, Линин опустила свою ладонь на плечо Кевина.
— Почему ты вернулся за мной? — Ее глаза блестели, и Кевин мог прочесть в них радость, грусть и благодарность в свой адрес.
— Я не мог поступить иначе. Я бы себе этого никогда не простил.
Лини улыбнулась и опустила взгляд, а на ее щеках появился румянец.
— Благодарю тебя, Кевин Нолан. Ты…
Тиф шикнул на них и приказал вести себя тихо. Они начали спускаться вниз, и чем ближе они приближались к выходу, тем отчетливее были слышны голоса охраны. Судя по их веселым и внятным голосам, они были трезвы или же только начали пить, что сильно снижало вероятность беспрепятственного побега для них.
Тиф достал из-за лямки штанов оба легких меча, один из которых раньше принадлежал главному надзирателю темницы, а другой — охраннику в комнате переодевания, и приготовился атаковать или же защищаться.
— Ты можешь пользоваться мечом? — шепотом спросил Кевин у Линин.
— Не очень хорошо, но меч в руках я раньше держала, — ответила она ему все так же шепотом.
Кевин кивнул и протянул ей один из двух своих мечей.
Тиф повернулся к ним и еле заметно кивнул головой:
— Кевин, судя по голосу их там не меньше четырех. Двоих мы еще сможем застать врасплох, но с остальными нам придется вступить в бой. Ты готов?
Кевин на миг впал в ступор. Несмотря на то, что он сжимал в руках свой меч, он как-то даже не задумывался, что ему предстоит воспользоваться им по назначению. Понимание этого пришло к нему в виде сильного холодного потока, скатившегося от затылка вниз по спине.
— Кевин! — почти шипя, прорычал Тиф. — Ты готов?!
— Да… Я готов, — ответил он, хотя на самом деле совсем не чувствовал своей готовности. Он и представить не мог, как можно лишить кого-то жизни, к тому же с помощью холодное оружие. Джордж Шэлби — ярый любитель охоты, — наверняка был бы более решителен в схожей ситуации. Но Кевин никогда не любил охоту и всегда отказывался от приглашений Джорджа, который минимум неделю в году отдавался этому увлечению. В летнем домике Джорджа, расположенном в небольшом городке штата Юта, на стенах весели все его трофей и случись ему убить человека, он бы повесил и голову этого зверя на стену.
Тиф начал медленный спуск по лестнице и Кевин с Линин последовали за ним. Голоса стражников становились громче. С каждым шагом вниз по ступени, их слова становились все отчетливее. Охранники вели активную беседу между собой, сдабривая ее бранью и шутками. Затем раздался звук битой посуды, а сразу за ним и гул разочарования.
— Молодец, Блэско! Ты что совсем ротозеем стал? Разбил последний кувшин рома! Теперь иди наверх и принеси новый! Да поживее!
— Я скоро!
— Стой. Пусть с тобой пойдет и Вернс. Возьмете сразу два кувшина.
Тиф вновь остановился, подняв руки вверх, что сжимали рукояти мечей. Шаги двух пар сапог застучали по ступеням, приближаясь к ним все ближе и ближе. На лестнице было слабое освещение, а потому беглецы находились в выгодном положении, в отличие от стражников, которые даже не подозревали, что на лестнице их поджидает смертельная опасность.
По спине Кевина потекли капельки пота. Ему стало душно, пульс сильно отдавал в висках. Меч в его руках становился все тяжелее и тяжелее.
Линин стояла за его спиной и еле слышно повторяла одно и то же: "Да хранит нас Мир Вечности, да хранит на Мир Вечности, да хранит нас…".
