«А потом придумать повод их не выполнить. Но какой прогресс, однако. – Ольга подобное развитие событий почему-то одобряла. И тут же дала понять почему: – Торгуйся, Ида! Как прима за дорогой сериал. Это лучший способ сбить его с толку и успокоить. Пусть даже в мыслях не держит, что ты на самом деле что-то задумала».
– Сначала я хочу понять, в чем дело, – тут же приняла я хороший совет. – То есть, прежде чем давать обещания, хочу услышать кое-какие ответы.
– Какие еще? – Судя по тону, это и вправду был вопрос, а не попытка в очередной раз меня одернуть.
– При чем здесь фаолад? И при чем здесь селки? Что за договор был у них с вашим скользким Эрвианом? И какой договор был у него с вами?
– Вечером. – На раздумья князю понадобилась почти минута. – Поговорим вечером.
– Это если нам дадут поговорить, а не отправят в укромные тихие подвалы по соседству друг от друга…
– Не зарывайся, девочка! – рявкнул тот так, что охрана, прихваченная князем из приграничной крепости, начала нервно оглядываться, а лекарь так вообще натурально вздрогнул, едва не свалившись с лошади. – Скинуть меня не так просто! Я сел в Эрависсе тогда же, когда твой отец в Ахельне!
«Плохое сравнение, – хмыкнула Ольга, – с учетом того, где и как сейчас сидит Бешеный князь. Но скандал нам и вправду не нужен».
– Хорошо. – Я опять послушно потупила взор. – Вечером. И тогда же вы расскажете мне, что именно и откуда знаете о фаолад.
«Ида, не зарывайся!» – в очередной раз предупредили меня, в точности повторив за князем, и столь настойчивому доброму совету я вняла – добавлять к сказанному ничего не стала.
– Вечером, да, – после еще одной длинной паузы оценил-таки мое благоразумие князь. – Тебя позовут. Жди.
И тут же переключился совсем на другое – наш маленький караван вывернул из-за последнего поворота дороги, и Эрависский замок открылся взгляду сразу и весь. Светло-серая стена в три человеческих роста из рыхлого местного камня, шершавая и выветрившаяся. Видна полностью, от подножия до парапета, со всеми своими куртинами и башнями, потому как пространство гласиса перед ней тщательно расчищено – ближе двадцати метров ничего не растет и не построено, а городской посад начинается дальше и ниже. Над парапетом путаная мешанина башен и верхних этажей как минимум двух зданий – большего отсюда не разобрать, понятно лишь, что Ахельна будет явно поменьше этой крепости. Но главное для нас: подъемный мост через ров оказался там, где ему и положено, – мешать возвращению хозяина никто не собирался.
Или не успел.
Едва слышно выдохнув, князь расслабил невольно сжавшиеся на оголовье меча пальцы и начал отдавать краткие, резкие распоряжения своим людям. Еще через десяток минут телега прогрохотала по тройному с перехлестом горбылю мостового настила, с разгону проскочила мощеный подъем под воротной башней и остановилась уже во дворе. Мешать князю и в этом никто не подумал. Или не рискнул – в крепости стояло странное затишье и безлюдье.
– Орвунд! – рявкнул князь, разбив эту неестественную тишину, разбавленную лишь перестуком копыт наших коней по брусчатке. – Где ты?!
– Отец? – Тот, кого так назойливо прочили мне в мужья, показался на верхней галерее, нависавшей над дальним краем двора. Высок. Белобрыс. Одет ярко. Большего из телеги, увы, было не разглядеть. – Что случилось?
– Много чего! – рявкнули ему в ответ. – А здесь? Мор прошел?
Взгляд, которым князь обвел все еще безлюдный двор, говорил сам за себя.
– Я сейчас. – Сынок у него тоже оказался не дурак – устраивать громогласные объяснения не стал, явно предпочитая спуститься и скандалить с папочкой с глазу на глаз. Но пока он дошел вниз, нужда в этом по большому счету отпала – челядь начала потихоньку заполнять двор, вытекая из многочисленных дверей и встречая правителя еще более многочисленными поклонами.
Тот обвел взглядом свои владения, невольно зацепился глазом за меня и снова сжал тонкие губы в нитку: драное темное платье с обтрепанным подолом, чепец служанки с выбившимися из-под него волосами, замурзанный мех на плечах, с застрявшей там соломой… Это уже не говоря про ту «карету», в которой мы прибыли. Еще чуть-чуть, и я сама начала бы ему сочувствовать.
– Помогите мне отсюда выбраться! – развернулся князь к ближайшим из челядинцев. – А ее отмойте и переоденьте во что-нибудь достойное. Видеть эти тряпки уже не могу!
Дождаться княжеского сыночка внизу не вышло – хитромудрый князь, сообразив, какое впечатление я сейчас могу на него произвести, махнул прислуге, чтобы те убрали позорище подальше и побыстрей. Так что из телеги меня вытащили чуть ли не раньше него самого, осторожно поставили на землю и под руки, со вздохами и причитаниями, утянули в ближайшую дверь. Ровно в тот момент, когда во дворе раздался голос… э-э… нареченного. В общем, рассмотреть его мне опять не удалось, прямо как проклятие какое…
