Камера временного содержания, была вовсе не камерой, а бывшим винным погребом, там было сыро и прохладно, просто подарок, после уличного зноя. Ему освободили руки и вежливо попросили вести себя пристойно. Чак оглянулся и в полумраке увидел ещё троих бедолаг как он. Все сидели молча, по разным углам, на Зита даже ни кто не глянул, всем было все равно, каждый молча сидел в своём углу и о чем то думал. Его же в данный момент беспокоило то, что когда его найдёт Ломер, ему несдобровать, если он ничего не изменит, то политработник, съест его вместе с потрохами. Да и он сам понимал, что серьёзно подставлял полковника, ведь можно было стерпеть и промолчать или просто уйти, не вмешиваясь в драку. Кто такие были эти медивы, ведь он не знал их и вряд ли когда ещё увидит. А пройдёт время, в кафе придут другие полицейские, пьяные и жадные, чувствуя свою безнаказанность, они сделают то, что не сделали эти бедолаги сегодня, да и вряд ли какой офицер заступиться за них. Раньше он и сам презирал медивов, видел в них грязь, биологическую заразу на планете, но ни как не людей, ведь раньше его рука даже не дрожала, пуская пулю в затылок. Но почему то сегодня его внутреннее "я" потребовало вмешаться. Чак не знал, что с ним происходит, а ведь он просто стал думать.
А тем временем шло драгоценное время, прошёл, час, хотя Зиту казалось, что прошло уже как минимум часов шесть, его сокамерники сидели молча, даже не шевелясь, как бронзовые статуи. Чак достал сигареты, и статуи тут же оживились, сначала подошёл один, затем второй, как оказалось, они все страшно хотели курить и Чак был их спасителем.
– Сколько сидите то? – не теряя оптимизма, спросил Чак.
– Да так, недельку наверно уже сидим, – с жадностью закуривая сигарету, сказал сутулый воин, не подымая взгляда.
– За что же вас так?
– Да так, по пьяни побуянили. А ты откуда, кто тебя так помял? – без интереса прохрипел солдат.
– Прибыл с фронта, а помяли уже здесь свои-же.
– Ну ясно.
Чак понял, что с ним никто не намерен разговаривать, закурив, присел на скамью, что стояла в самом тёмном углу землянки, было прохладно и сыро, мыши и крысы стаями носились по полу, то и дело карабкаясь по штанине Чака. Но он давно уже привык к таким спутникам, выдохнув на незваных гостей горького, табачного дыма те довольно резво побежали прочь от курильщика.
Прошло порядком трёх часов с того времени, как Чак угодил сюда, капитан уже успел передумать все мысли и потихоньку дремал, натянув кепку на голову. Ему вновь снился нереальный мир, где он не он, а простой и счастливый человек. В этих снах всегда всё было ярким и сочным, словно галлюцинации сумасшедшего. Видимо куча таблеток давали свой наркотический эффект.
На улице уже вовсю палило летнее солнце, кипела жизнь. В землянке же было прохладно и тихо, лишь редкий кашель сокамерников сотрясал унылую тишину. Но вскоре входная дверь задрожала, слышно было как ключ, скрипя, проворачивался в тяжёлом амбарном замке. Ещё мгновение и дверь отворилась, в камеру просочился слабый свет лампы. В этом свете Чак сразу узнал знакомый силуэт женской фигуры. Это была Китти, так же прихрамывая, как и раньше, она вошла внутрь в сопровождении охранника.
– Капитан Зит. Надеюсь, вы тут, – окликнула она его.
– Куда ж мне деваться отсюда? – с усмешкой ответил он.
– Ты, капитан, человек непредсказуемый, вот и интересуюсь. Пошли. Тебя отпустили. Поторопись, а то могу и передумать.
– Как прикажете, товарищ майор! – поддел её Чак и мигом устремился прочь из сырой камеры. Бессмысленные взгляды сокамерников провожали его худую фигуру до двери.
Они практически молча вышли из места содержания, перекинувшись лишь парой неважных фраз, у входа стоял новенький военный внедорожник цвета хаки. Китти уселась за руль, Чак сел рядом, двигатель взвыл, набирая обороты, и машина умчалась в путь. И тогда девушка, не сдерживая эмоций ,заговорила.
– Не знаю почему, сукин ты сын, но я безумно рада видеть тебя живым.
– А я просто рад видеть тебя вновь, – коротко ответил он и потрепал её за плечо.
– Как же ты любишь залазить в глупые ситуации, Чак, я просто поражаюсь тобой, как ты дожил до таких лет. Это же уму непостижимо. Ты набил морды троим ОПешникам! Зачем? Я так и не поняла.
– Да просто свиньи они, вели себя как конченые ублюдки, побили старика медива и дочку его обещались изнасиловать, вот и пришлось начистить их рыла.
– Твою ж мать, Чак. Ты заступился за медивов. Это точно ты? Что с тобой стало? Не обижайся, но ты раньше на дух не переносил медивов, я помню твою наглую физиономию в моём доме, помню как ты казнил того парнишку, как едко шутил и оскорблял меня, защитницу медивов. Сколько я горе вытерпела от этого потом в лагере. А сейчас ты бьёшь морды котивам, которые обижают медивов? Да кто ж из нас тогда подстилка медивская?
– Я не знаю, что со мной, но они и вправду были неправы. Медивы не желали им зла, они просто пытались избежать конфликта, а те…
