— Ну так это злая похлебка, — сказала Весна, продолжая невозмутимо жевать.
— Ой! — Роса заломила руки. — Злая у горников значит острая. Мы здесь так не говорим.
На крики прибежал хозяин и попытался понять что происходит.
— Что за сыр бор? Парень, ты чего?
— Да вы меня чуть не отравили!
— Так ты из-за похлебки так разошелся? Тебе же сразу сказали, что она тебе не понравится, дурень! А её ещё и вполовину так не перчили, как положено.
— Как ты меня назвал?
— Как есть, так и назвал. Потише, парень, пока стражей не вызвал!
— Знаете что, — поднялся Флуменс, а за ним и Лёсс, — я бы попросил не переходить границы.
— Флум, ты как хочешь, а я больше не могу! — разошёлся Волеслав. — Эта девка ненормальная, сам с ней кукуй. Я уже и выпил, а она лучше не становится!
— Что ты сказал? — воскликнула Весна, схватила то, что попалось под руку — увядший букет — и припечатала им по физиономии своего ухажёра.
Девчонки взвизгнули. Волеслав взвыл и попытался схватить Весну за руки, но она двинула ему локтем в бок, перекинула ноги через скамью и отскочила. Волеслав тоже поднялся, но, то ли успел перебрать с наливкой, то ли ярость застлала ему глаза, но он споткнулся о скамью, повалился на неё и опрокинул вместе с Кувшинкой. Та опять завизжала, Росинка бросилась её поднимать. Лёсс кинулся к Волеславу, который лежал и извергал проклятия. Весна замерла с букетом.
— А ну лежать спокойно, — прикрикнул господин Тулий и замахнулся табуретом, невесть как оказавшимся у него в руках.
Все посетители смотрели на них, кто-то вскочил, кто-то кинулся звать стражей. Флуменс поднялся со своего места и обошёл стол, сделал шаг в сторону Весны, и та непроизвольно взмахнула своим грозным оружием. Чаровник отрицательно покачал головой и наклонился к Волеславу, которого один Лёсс поднять не смог. Вместе они поставили его на ноги.
— Ну что ж, дамы, надо понимать, что на этом наш вечер окончен, — Флуменс достал кошель и бросил несколько монет на стол.
— Нам очень жаль, что так получилось, — сказала Кувшинка, — давайте, встретимся завтра и…
— Боюсь, завтра мы заняты.
Придерживая с двух боков Волеслава, они пошли к выходу.
— А послезавтра? — крикнула Кувшинка, но парни даже не обернулись.
— Ты испортила наше лучшее свидание! Никогда тебе этого не прощу, — прошипела она, повернувшись к Весне.
Росинка молчала, но тоже смотрела обиженно.
— Слушайте… — начала говорить Весна.
— Нет! — воскликнула Кувшинка, — Мы уходим! Не иди за нами. Роса, пойдём!
Роса с тоской и обидой посмотрела на Весну, и вышла вслед за Кувшинкой.
— Замечательно, — сказала Весна, опустив руки.
Господин Тулий молча поднял скамейку, поправил блюда на столе. Посетители потихоньку расселись по местам, возбужденно обсуждая произошедшее.
— Будешь доедать? — спросил господин Тулий. Он сгреб монеты со стола и принялся их пересчитывать.
Весна опустилась на скамейку и задумчиво посмотрела на стол. Покачала головой.
— Нет, наверное. Денег хоть хватает?
— Даже больше, — ответил хозяин. — Мутные типы.
— Ну да, — Весна поднялась. — Пойду я. Доброго вам вечера. И извините.
— Бывай.
Весна медленно пошла по парку. Не сразу поняла, что всё ещё сжимает в руках этот злосчастный букет. Выглядел он жалко: цветы осыпались, стебли обломались. Она бросила его в первую же урну.
Весь вечер Кэсси нервничала, не зная как лучше рассказать папе, что она устроилась на работу. Хотелось найти подходящий момент. Сначала было слишком рано, потому что он только пришёл и надо было дать ему спокойно поужинать. Потом немного отдохнуть. Потом папу вызвали на долгую беседу по переговорному аппарату. Потом Кэсси поняла, что говорить такие новости перед сном — плохая идея, отец расстроится и может не выспаться. А утром её остановило то, они могут поссориться, и у них обоих будет испорчено настроение на целый день. А потом папа собрался и ушёл на службу. Так ей и пришлось идти в салон, не рассказав об этом папе.
«В конце концов, вдруг мне совсем не понравится эта работа, — решила Кэсси, — я отработаю один день и уйду. А отношения с отцом испортятся. Если уж и рассказывать, так после того, как я точно решу работать у Агнесс.»
Она пришла в положенное время. Манекен на витрине был одет в платье, похожее на свадебное, бледно-голубое словно незабудка, пышное, украшенное кружевом и крошечными кристалликами.
Сегодня входная дверь не была заперта. Кэсси открыла её, заставив подвешенные сверху колокольчики зазвенеть. Зашла в холл, огляделась. На зелёной двери в мастерскую Весны висело объявление: «Ремонтирую вентиляцию в пирожковой на Орхидей 41, если нужна, ищите меня там или суньте под дверь записку». Кэсси прочитала и пошла в салон Агнесс.
Чаровница была в зале и смерила её таким недовольным взглядом, что захотелось развернуться и убежать, но Кэсси взяла себя в руки и сделала книксен.
— Доброе утро, госпожа.
Агнесс небрежно кивнула.
— Иди за мной, — сказала она вместо приветствия и быстро пошла вперёд.
