На «террасе бея» Прейзинг, завороженный метафорической мощью стихов американского поэта, утопал в замечательной синеве глаз английской учительницы и не видел, как все резче обозначались морщины на ее челе. Она дочитала. На время воцарилась тишина. Лишь пальмы легонько шелестели верхушками, но тут Пиппа нарушила тишину кратким и крепким английским словцом, напирая на букву «F». Прейзинг — за время экскурсии с мужем Пиппы он вроде бы попривык к суровой манере выражаться, явно присущей английским интеллектуалам, — решил, что таким способом она хочет подтвердить свое согласие с прочитанными стихами, и попытался также подыскать слова, но все они казались ему неточны, а может, таковы они и были, ведь он изъяснялся на чужом для него языке. Наконец, он попробовал начать с «Да, действительно…»
Пиппе эта попытка анализа показалась несколько поверхностной, она мрачно смотрела мимо него в пустоту. Не будет она ставить себя в дурацкое положение. Как ей такое в голову пришло? Ясно, она при изготовлении рукояти плохо сняла мерку и теперь не может рассчитывать на то, что ее сын проникнется тонким смыслом стихов и уж тем более разделит ее восторг, ведь они никогда не разделяют ничьих восторгов. Да и поздновато уж теперь заниматься воспитанием. Слишком многое, и к Санфорду это тоже относится в полной мере, сделано было неверно. Не удалось поделиться, не удалось передать то, что самим казалось важным. Прейзинг молчал. А вообще-то — так она рассуждала — сложившееся положение вещей можно интерпретировать двояко: либо сама она плохо строгала, либо сама она не была достойным образцом. Первое, правда, вероятнее, потому что в сыне своем она себя почти не узнает. И уж чтением стихов на его свадьбе теперь ничего не изменить — так она считала.
Прейзинг почуял, что не надо бы оставлять Пиппу с этим чувством горечи. И принялся уверять ее, мол, пусть и тяжело ей сейчас осознать, что она могла бы дать сыну больше, нежели дала, однако дело тут и в обстановке, и в обстоятельствах.
«Пиппа, не забывайте: это стихотворение восходит к далекому прошлому, к глубинам истории, к истории многих поколений, но обращено в будущее, к поколениям новым. В нем отображаются, — Прейзинга воодушевляла его собственная речь, — звенья единой живой цепи. Ваш сын однажды тоже станет отцом, и тогда ему вспомнятся ваши слова. Стихотворение — как это важно! Прочитайте его сегодня вечером, Пиппа».
Пиппа покосилась на него с сомнением: «Вы и вправду так думаете? Я же выставлю себя на посмешище».
