Кровь стучала у Тоби в висках. Годскалк сжал его руку еще сильнее и уверенно произнес:
- Вы полагаете, мессер Дориа, что у вас есть право представлять компанию Шаретти в Трапезунде?
Пагано Дориа взирал на него с сочувственной улыбкой.
- Я в этом уверен. Но, разумеется, право решать принадлежит моей супруге. Спросите у Катерины, если угодно.
Та поднялась с места, раскрасневшись от страха, злости и досады. На улыбающегося мужа она взглянула как на совершенного незнакомца, но все же твердо объявила:
- Он мой супруг.
Генуэзец окинул ее ласковым взором.
- И ты согласна, милая, чтобы я вел все твои дела?
- Да.
- Сударь, - перебил его Годскалк, - прошу прощения, я, должно быть, неясно выразился. Как вы можете вести дела Шаретти, когда сами действуете по поручению милорда Саймона де Сент-Пола?
Господь благослови Годскалка! Господь благослови всех хитроумных священников! Николас все же успел дать им ключ к происходящему, прежде чем его убили… Тоби смог наконец расслабиться, а Катерина де Шаретти подняла брови.
- Саймон? А он-то тут при чем?
- Спросите своего мужа, - посоветовал капеллан.
На лице Дориа по-прежнему играла улыбка, но глаза его затуманились.
- Это знаем не только мы, но и все в Брюгге, - продолжил Годскалк. - Парусник «Дориа» не принадлежит вашему супругу, Катерина. Возможно, он позабыл вам об этом сказать. Его настоящее название - «Рибейрак» и прежде он принадлежал отцу лорда Саймона, который нанял вашего мужа, чтобы отправиться на Восток и от его имени основать торговую компанию в Трапезунде. Возможно, вам что-то известно о вражде между лордом Саймоном и Николасом?
Катерина, однако, и сейчас не дала волю слезам. Она повернулась к мужу.
- Ты мне не говорил.
Дориа поднялся с дивана и медленно пересек комнату, чтобы оказаться рядом с женой.
- Это правда, - подтвердил он. - Иначе мы бы никогда не смогли быть вместе. Он заключил со мной деловую сделку в надежде, что я добьюсь успеха в торговле и разорю Николаса. Ты ведь знаешь Саймона? Он - вздорный глупец, и, должно быть, Николас чем-то ненамеренно оскорбил его. Я невысокого мнения об этом шотландце, но платит он хорошо. В ту пору о твоем отчиме я ничего не знал, и потому согласился. Но затем повстречался с тобой… - Он покачал головой. - Милая, что мне оставалось? Николас представлял компанию Шаретти, твою компанию… Я не мог ее разорить. Но мне нужен был этот корабль, чтобы начать собственное дело, и чтобы я мог содержать тебя, не прося подачек у твоей матушки. - Он улыбнулся. - Мне повезло. Я добился своего. Генуэзцы назначили меня консулом. Я заключал сделки и от имени Саймона, и от своего собственного. Там, где это было возможно, по мелочи, я чинил Николасу препятствия, чтобы создать впечатление, будто я исполняю то, что пообещал шотландцу. Но ведь он - муж твоей матери, и я никогда не обидел бы его по-настоящему. Я лишь хотел основать процветающую компанию, вернуть лорду Саймону корабль и деньги, а затем зажить с тобой в достатке и довольстве. И ничто не сможет нам в этом помешать!
- Я думала, ты богат…
Дориа опять улыбнулся.
- Наверно, прежде ты и свою мать считала богачкой. А теперь, хотела бы ты жить в бюргерском доме в Брюгге? Я никогда не был бедняком, Катерина, но я хотел подарить тебе все золото мира Я по-прежнему этого желаю, и ты его получишь.
Они смотрели друг на друга, и взгляд девочки смягчился. Скрестив руки на груди, Тоби наблюдал за ними.
- Сдается мне, что три хозяина - это слишком много для одного человека, сколь бы сильно он ни любил свою жену. Вы трудитесь во благо лорда Саймона и Генуэзской Республики… К чему еще утомлять себя, пытаясь управлять компанией Шаретти? Полагаю, вам лучше оставить ее в руках тех, кого знает и кому доверяет демуазель, а затем, вернувшись во Фландрию, мы разберемся, кто на кого будет работать. Да, и к тому же Асторре - странный человек, он сражается только за демуазель, и ни за кого больше. А император, как мне кажется, очень нуждается в Асторре.
- Но ведь это я - демуазель, - заявила Катерина. - Вы забыли об этом?
Тоби покачал головой.
- Вы - дочь женщины, которая избрала Николаса своим мужем. Спросите себя, чего бы сейчас хотела ваша матушка, чего бы хотел сам Николас?
- С какой стати? - воскликнула Катерина де Шаретти, поднимаясь с места. - Моя мать - глупая старуха, которая управляет красильней. Мы здесь живем совсем в другом мире. Пагано прав. Он - глава компании Шаретти в Трапезунде, и вы будете делать то, что он вам велит. А теперь - убирайтесь прочь.
Годскалк также встал со стула и повернулся к Дориа.
- Ну что ж, тогда будем откровенны. Мы никогда этого не примем и попытаемся оспорить законность такого решения. Тем временем двери нашего фондако будут для вас закрыты, и вы поплатитесь, если попытаетесь нам помешать. Я считаю своим долгом заявить вам это в открытую.
Не вставая, Дориа откинулся спиной к стене.