Ей сделалось скучно.
- Когда он закончит дела в Трапезунде. Не знаю… Спросите моего мужа.
Лишь тогда Николас с потерянным видом поднялся на ноги. Годскалк с шумом вздохнул, и бывший подмастерье обернулся к нему.
- Нет… что в этом проку?
- Ладно, - согласился капеллан. - Но времени почти не осталось. Пора возвращаться на корабль. - Помявшись, он добавил: - Если хочешь, я останусь.
- Нет, не нужно, - возразил Николас.
Катерина почувствовала нарастающий гнев. Они переговаривались у нее над головой, спорили, как долго будут еще докучать ей… Вдохнув поглубже, она пронзительно закричала, а потом принялась звать слуг.
Лакей явился немедленно, но посмотрел почему-то на Годскалка, который тут же его успокоил:
- Все в порядке. Мы уходим. Госпожа переволновалась. Останьтесь с ней. - Однако при этом он смотрел куда-то поверх плеча челядинца, на незнакомца, показавшегося в дверях.
Этого человека в плаще с капюшоном Катерина не знала, но ей показалось, что она чует запах ладана. Зато Николас, похоже, был с ним знаком. Перебросившись несколькими словами с очередным незваным гостем, он обернулся к остальным и взглянул сперва на Катерину, а затем - на священника.
- Что такое? - поинтересовался Годскалк и, не дожидаясь ответа, подошел к окну и распахнул ставни. - Корабль встал на якорь. Пойдемте.
Фламандец покачал головой.
- Слишком поздно. Чиновники уже на борту.
- И что? - тревожно переспросил капеллан.
- Кто-то сообщил великому визирю, что у нас на борту Юлиус и Легрант. Отряд янычар уже направляется в порт, чтобы арестовать их.
- Мастер Юлиус? - воскликнула Катерина де Шаретти сердитым голосом. - За что хотят арестовать мастера Юлиуса?
Николас обернулся к ней.
- У него оказались неподходящие знакомства… Некогда он служил у кардинала Бессариона. В этих местах Бессариона считают предателем православной церкви и врагом турков.
- А Джон? Чем им не угодил Джон? - возмутился Годскалк, и Николас криво усмехнулся.
- Разве вы не знали? Он ведь едва не спас Константинополь. Его контрподкопы мешали саперам турков. Он служил под начальством Джустиниани Лонго, того самого Лонго, вождя генуэзцев… верного союзника семейства Дориа.
- Союзник Дориа? - переспросил Годскалк.
- Он связан с ними приблизительно так же, как муж Катерины. Так что Джону опасность грозит сразу с двух сторон, и султан едва ли его пощадит. Однако мессеру Пагано нечего опасаться. Его нынешний поход к визирю оказался весьма успешным.
Мастер Юлиус, поверенный ее матери… Ладно, он сам виноват - не надо было принимать сторону Николаса! И Катерина сказала;
- Мой супруг отнес визирю дары. Все так делают.
- Знаю, - подтвердил фламандец. - У меня были опасения на этот счет, однако он взял с собой черного пажа, а не белого.
- Николас, - одернул его священник.
Катерина де Шаретти промолчала, а муж ее матери подошел ближе и, чуть помявшись, опустился на колени рядом с кроватью.
- Если ты и впрямь счастлива, никто не станет тебе мешать, - промолвил он. - Но если что-то пойдет не так, ты всегда сможешь обратиться к нам. Я буду в Трапезунде, с твоими друзьями и близкими людьми. Мы всегда будем рады видеть тебя.
- Вы мне не нужны, - отрезала Катерина.
Они почти не разговаривали друг с другом по пути к парому, который должен был перевезти их через всю бухту Золотого Рога к тому месту, где стояла на якоре галера «Чиаретти», окруженная судами портовой охраны, битком набитыми вооруженными людьми. Монах-францисканец, принесший послание, оказался совершенно прав. Турки прислали отряд, чтобы захватить корабль. Разумеется, предлогом стал арест Джона и Юлиуса. На борту «Чиаретти» ждали лишь обычных таможенных чиновников и посланцев Порты. Им дали четкие указания: что делать и что говорить. Но никто не ожидал нападения отряда вражеских солдат. Разумеется, Николас готовился и к этому он всегда готовился ко всему… однако теперь жизнь двоих его друзей в опасности, их взяли в заложники, и никто толком не знал, что случится дальше.
«Слишком поздно», - заявил Николас тогда, в Пере; и на миг Годскалк решил, что эти слова означают намерение бросить галеру на произвол судьбы после всего, что случилось в Модоне. Сейчас, похоже, повторялась ситуация с пожаром: тревожась за Катерину, Николас все же был вынужден покинуть ее ради спасения своих друзей, которым грозила не меньшая опасность, чем от пожара, - и вновь благодаря стараниям Пагано Дориа. Никто кроме него не мог сообщить туркам, что Легрант и Юлиус находятся на борту; напомнить им о военных успехах Легранта; раскрыть связь между Юлиусом и Бессарионом. Втайне ото всех Дориа с самого начала держал судьбу этих людей в своих руках.
У самой воды, прежде чем спрыгнуть в шлюпку, Николас остановился.
- Постойте, вам лучше остаться в городе и приглядеть за Катериной.
Годскалк покачал головой.
- На корабле есть люди, которым я куда нужнее, а за ней приглядит Пагано Дориа.
Больше фламандец ничего не сказал.