- Шкипер в курсе происходящего, как и все мы, - ответил Николас. - Что касается Юлиуса, он не бросит Катерину в беде. И он тоже знает, что может начаться война. Мы никогда в этом и не сомневались.
- Верно, - подтвердил лекарь. - Просто раньше все это было не так конкретно, а сейчас мы слышим даты, числа и длинные турецкие титулы…
- А чем мы хуже Язона? - пожал плечами Николас. - Он справился с таким же путешествием, и Пагано Дориа готов последовать его примеру. Не понимаю, почему лучше быть напуганными и бедными, нежели напуганными и богатыми. Как вы думаете?
- О чем вообще речь? - удивился капеллан. - Или ты полагаешь, мы отправимся в Брюгге вплавь?
- Просто Тоби любит поговорить… - улыбнулся Николас - Ладно, будем считать, что все решено. Так что - за Трапезунд, и чума на голову Пагано! И кстати…
- Да, - ровным тоном подтвердил отец Годскалк. - Я тоже об этом подумал. И ты сам, разумеется, едва лишь вошел в этот дом… Парусник скоро должен будет покинуть Перу.
После исчезновения янычар вскоре появились лодки, везущие воду и провизию. Как и было обещано, никто не поднялся на борт, и матросы подтянули ящики и бочонки на веревках, - таким образом, никто из незваных гостей не обнаружил спрятанных в трюме наемников.
Стороннему наблюдателю после заката солнца флорентийская галера могла бы показаться мрачной, как человек, приговоренный к смерти…
На самом деле за плотно задернутыми занавесками там втихую праздновали свое освобождение.
Николас развлекал команду и веселил всех вокруг. Годскалк не пытался сдерживать его и не мешал пить вволю. Ночью они улеглись на соседних тюфяках, и внезапно проснувшись через пару часов, капеллан обнаружил, что его спутник до сих пор не спит.
- Как тебе это удается? - поинтересовался священник и услышал в ответ негромкий смешок.
- Учитывая, сколько я выпил, да?
В каюте было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Отовсюду доносилось похрапывание спящих. Годскалк приподнялся, опираясь на локоть, и бросил в темноту:
- Тебе незачем терзаться. Девочка здорова, счастлива и, возможно, ей никогда не понадобится наша помощь. А если понадобится - у нее не будет лучшего защитника, чем ты. Не твоя вина, что все так обернулось. Ты ничем не мог ей помочь.
- Откуда ты знаешь? Это моя вина, - возразил фламандец.
Тоби, которому также не спалось, услышал этот разговор, и ему хотелось вмешаться, но он все же сдержался. Сейчас ни он сам, ни Годскалк не в силах были утешить Николаса. Впрочем, для себя он уже давно сделал вывод, что такого человека, который мог бы его утешить, вообще не существует на свете.
За несколько часов до этого Пагано Дориа вернулся к своей возлюбленной супруге после очень важного и вполне удачного разговора с великим визирем Махмудом, а также короткого визита к главе православной греческой церкви в Оттоманской империи.
Несомненно, Оттоманская империя нуждалась в греках, и потому Мехмет Завоеватель пощадил несколько стамбульских церквей и назначил патриархом некоего Георгия Схолария, который, из всех греческих теологов, был наименее склонен поддержать союз с Западной Церковью. Некогда, на знаменитом папском соборе во Флоренции, Схоларий, подобно Бессариону и Амируцесу, голосовал за объединение. Но нет человека более крепкого в своих убеждениях, чем тот, кто однажды их изменил. Султан даровал патриарху новое, украшенное самоцветами распятие, и позволил тому наставлять его в христианской вере. Познай своего врага…
Пересекая бухту Золотого Рога, Дориа обнаружил, что галеру «Чиаретти» уже не окружают патрульные суда, и решил, что, должно быть, Легранта и этого беднягу Юлиуса уже увели оттуда в цепях, а мастер Никколо бросился следом, заламывая руки. Скорее всего, Махмуд не станет трогать корабль, учитывая связи владельца с Флоренцией.
Дориа также подозревал, что венецианцы заинтересованы в благополучии компании Шаретти. Что касается судьбы двоих осужденных на смерть, то она мало его волновала. Весь смысл был в том, чтобы задержать галеру как можно дольше. Его интересовало только это, да еще возможность в очередной раз щелкнуть по носу дерзкого юнца, который пытался переиграть самого Дориа. Впрочем, мессер Пагано рассчитывал, что этот щелчок не убьет Николаса: в таких играх следует действовать очень ловко и осторожно.
Вместе со свитой он въехал во двор особняка, спешился, и тут к нему устремился капитан Кракбен, а также лакей, приставленный к Катерине. Наверху жена уже поджидала его, взволнованная и с распущенными волосами.
- Быстро, - велел Пагано Кракбену.
Опытный капитан повиновался:
- Галера была окружена, но пленников не взяли. Говорят, на борту чума.
- Не может быть, - заявил Дориа.
Кракбен пожал плечами.
- Может. Сейчас на Патросе эпидемия.
Слуга Катерины подбежал ближе.
- Мой господин! Он был здесь. Как вы и говорили… Мессер Никколо из компании Шаретти пришел навестить госпожу, и я позволил ему…
- Помолчи, глупец, - велел Дориа и вновь обратился к Кракбену. - Вот видишь, никакой чумы нет.
- Они показали тела погибших.
- Так корабль обыскали? И что нашли?